Поддавшись порыву, Юкио шагнул вперёд, поймал руку акамэ и накрыл своими. Её ладонь была прохладной и такой же шершавой от постоянной работы с тушью и красками, как и всегда.
– Ты та же Цубаки Эри, поверь! Для меня ты всегда останешься единственной.
Она не сводила взгляд с Юкио, словно искала в нём хоть одну знакомую черту, хоть один намёк на то, кем хозяин святилища для неё являлся. Но вскоре губ художницы коснулась натянутая улыбка, и она вытащила свою ладонь из рук кицунэ.
– Спасибо за добрые слова! Честно говоря, я решила продолжить дело, которым занималась прошлая Эри. Если это в моих силах, то я хотела бы попытаться дописать картины для выставки, в которой она так мечтала участвовать. Будет обидно, если однажды память вернётся и я пойму, что упустила все возможности.
– Я рад, – кивнул Юкио и взглянул на стол, на котором уже сушились промытые в чистой воде кисти Эри. – Значит, хорошо, что я попросил Кимуру перенести все твои наработки и картины сюда.
– Спасибо! – Она вновь поклонилась. – Не волнуйтесь, это не помешает моей работе мико. Все эма будут у вас вовремя.
Юкио вышел из дворика оммёдзи и, когда постройка скрылась за деревьями, прислонился к столбу тории и закрыл лицо руками. Видеть Эри такой погасшей и несчастной было невыносимо. Но она хотя бы вновь захотела рисовать, и это вселяло надежду.
Что-то зашелестело в воздухе, и на плечо кицунэ села бумажная птичка – её исписанные посланием крылышки трепетали на ветру, а мелкие капли дождя, ещё не до конца высохшие, немного размыли тушь. Дождь в такой ясный день мог начаться только во владениях Амэ-онны, видимо, сикигами прибыл от неё.
Раскрыв письмо, Юкио не изменился в лице, но тут же сложил бумажку вчетверо и двинулся в сторону обрыва, с которого открывался вид на город. В последнее время Хозяйка леса часто звала его без причины, а он всегда соглашался. Иногда они просто стояли и молчали, а иногда пили саке, вспоминая былое, – ками и ёкай, оставшиеся одни на этой горе.
Амэ-онна, как и всегда, стояла на том же месте – прислонившись спиной к заборчику, ограждающему Лес сотни духов от святилища, и смотрела на тропу, уводящую в чащу. Сегодня вместо кимоно на ней была современная одежда: платье небесного цвета и лёгкий пиджак.
– Пришёл? – спросила она, даже не оборачиваясь.
– Да.
– Как поживает твой цветочек?
– Память всё ещё не вернулась.
Вздохнув, Хозяйка леса подняла руку, рассматривая свои заострённые ногти в лучах восходящего солнца, и продолжила:
– Последствия от использования силы гребня Идзанаги могут быть необратимыми.
– Знаю.
– А она так беспощадно уничтожила этот артефакт… Лисёнок, я не думаю, что воспоминания к ней возвратятся. Лучше тебе привыкнуть, что теперь она такая.
Юкио не ответил и тоже прислонился к забору, стоя спиной к Амэ-онне. Он откинул голову назад и посмотрел на небо, залитое яркой голубой краской. Эри всегда обращала внимание на такие оттенки…
– А что Инари? – снова спросила Хозяйка леса. – От неё всё ещё нет вестей?
– Ты позвала меня на допрос?
– Всего лишь беспокоюсь за тебя и твоё тёплое местечко на этой горе. Не хочу находить общий язык с новым кицунэ, посланным из Киото. – Она пожала плечами. – Ладно, можешь не отвечать.
– Богиня прислала письмо.
Амэ-онна повернулась и взялась руками за забор, наклоняясь вперёд, чтобы видеть лицо Юкио.
– И?
– Написала, что сожалеет обо всём произошедшем, и предложила повышение – службу в святилище Фусими Инари Тайся.
– Разве не об этом ты мечтал с самого начала?
И правда, когда-то давно, когда богиня направила его сюда, в далёкий от её резиденции край, Юкио лелеял мысль о том, чтобы отрастить девять хвостов и стать ближайшим подданным той, кто одарила его божественностью. Но теперь…
– Я попросил оставить меня в покое. Здесь.
Амэ-онна присвистнула и похлопала его по плечу.
– Мир ками не такой блестящий, каким казался раньше, да?
– Если в нём нет Цубаки Эри, то этот мир мне не нужен.
– Безнадёжный ты.
Юкио понимающе посмотрел на Хозяйку леса и по-доброму усмехнулся:
– Разве ты не такая же?
– Ой, перестань, Кэтору-кун не первый возлюбленный, который меня покинул. Найду себе ещё…
Неожиданно по её щекам потекли слёзы, смывая тщательно нанесённый грим, прячущий иссиня-бледную кожу ёкая. Где-то над лесом прогремел гром, и ясное весеннее небо заволокло облаками.
– Ты портишь такую прекрасную погоду! – вздохнул Юкио и, немного помедлив, тоже положил ладонь на плечо Амэ-онны.
– Я знала, что он стал духом-хранителем, и знала, что когда-нибудь ему придётся уйти. Но это случилось слишком быстро! Угадаешь, куда я сегодня иду? Я оделась как человек, чтобы вновь прогуляться по тем улицам, где мы с ним ходили вместе, представляя, как живём обычной жизнью… Наверное, я сошла с ума.
Она начала стирать слёзы со щёк, и гром, предвещающий скорую грозу, утих.
– Нет, ты не сошла с ума, я тоже по нему скучаю, – улыбнулся Юкио, вспоминая вечно недовольное лицо Кэтору. – Его душа обязательно вернётся к нам, если он и правда хотел перед смертью именно этого.
Амэ-онна кивнула и громко выдохнула, утирая последние следы своей слабости с лица.
