Эри знала, что в современном мире искусство магии оммёдо было не в почёте и почти не развивалось, но служителям святилищ дозволялось прибегать к некоторым практикам, которые использовали оммёдзи.
– Звучит чудесно! – улыбнулась она. – Будешь носить ту милую высокую шапку и помогать людям, как и хотел.
– Да, я чувствую, что это мой путь – идти по стопам великого предка. Тем более что у каннуси Кимуры нет наследника и недавно он спрашивал у меня, не хочу ли я стать его преемником. Возможно, когда-нибудь я смогу возродить святилище Яматомори и сделать его вновь знаменитым.
– Значит, снова переезжаешь в Токио?
Хару кивнул, но не успели они продолжить разговор, как зал окутала аура, от которой по спине пополз холодок. Лампы на стенах замигали, словно случился неожиданный перебой в электричестве, и показалось, что лёгкая дымка теперь и вправду поползла по полу.
– Это твои гости, иди к ним, – проговорил Харука, кланяясь кому-то, кто стоял у входа. – А я присоединюсь к госпоже Цубаки.
Хоть Эри потеряла часть способностей акамэ, но всё же научилась различать ауры самых близких: мягко обволакивающая светлая энергия и бурный серый поток, напоминающий ручей во время сильного дождя. Юкио и Амэ-онна. Обернувшись, художница увидела их, стоящих у дверей во всём своём великолепии.
– Цветочек! – помахала рукой Хозяйка леса.
– Спасибо, что пришли, но могли бы одеться не так… Официально, – пробормотала Эри, подходя к ками и ёкаю, чьи многослойные шёлковые кимоно привлекали слишком много внимания.
– Мы просто хотели выглядеть подобающе такому важному событию, – отозвался Юкио, улыбаясь краешком губ и не сводя взгляда янтарных глаз с художницы.
Они не виделись всего пару недель, но почему-то от проникновенного голоса кицунэ и его внимательного взгляда кровь прилила к лицу. Эри заметила, что сейчас Юкио выглядел несколько иначе: хвосты и уши скрывала иллюзия, а тёмные волосы, которые так и не вернули изначальный цвет, стали короче. Теперь они едва ли доходили до плеч и были убраны в аккуратный хвост на затылке.
Он выглядел как человек, и всё же слишком идеальные черты лица выдавали его божественность. В древности горожане заподозрили бы в нём лисицу-оборотня или ками, но сейчас прохожие лишь восхищённо вздыхали, видя столь красивого мужчину.
Хотелось поскорее обнять его.
– Покажешь мой портрет? – спросила Амэ-онна, вырывая Эри из раздумий и хватая её за руки. – Скажи, я нравлюсь людям?!
– Пойдём, нам туда, – вздохнула художница и повела гостей в глубь зала. – Многие зрители действительно подолгу рассматривают твой портрет и спрашивают, кого же я изобразила на нём.
Хозяйка леса прошла вдоль стены с картинами и остановилась напротив свитка, с которого смотрела утончённая девушка, слегка касающаяся своего уха рукой.
– И вправду, я выгляжу красавицей! – прошептала она, и губы ёкая, накрашенные алой помадой, скрывающей мертвенную синеву, растянулись в счастливой улыбке. – Спасибо, что исполнила важную для меня мечту.
Сама Амэ-онна восхищалась творением Эри! От этого сердце в груди затрепетало, и тут же художница почувствовала, как тёплые пальцы Юкио коснулась её ладони.
– Хорошая работа, – прошептал он, наклоняясь к Эри, едва задевая её ухо губами.
– Спасибо… – выдохнула она, сжимая его руку.
Ради этого мгновения стоило жить и стоило преодолевать трудности. Результаты её трудов вызывали в сердцах людей, ёкаев и даже божеств ответные чувства, а другого ей и не нужно было.
Увидев портрет Кэтору, Юкио и Амэ-онна переглянулись. Ещё какое-то время никто из них ничего не говорил, но вскоре кицунэ прервал молчание:
– Мы ещё не успели тебе рассказать, но несколько дней назад старик Кимура нашёл на пороге святилища малыша-тануки.
– Это наш Кэтору?! – Эри схватилась второй рукой за рукав Юкио. – Он вернулся?
– Он ещё совсем мал и совершенно ничего не помнит, но, похоже, его желание вернуться к нам было столь сильным, что он сразу смог переродиться, – ответила Хозяйка леса, разглядывая портрет юноши-оборотня и мечтательно вздыхая. – Интересно, Кэтору вырастет таким же красивым?
– Амэ-онна! – Голос Юкио прозвучал так строго, словно кицунэ защищал своего родного сына.
– Успокойся ты, – усмехнулась Повелительница дождя и чинно прошествовала к концу выставки. – Я ничего ему не сделаю, тем более что он меня даже не помнит. Расти его ты, а я лишь буду иногда его навещать.
Не находилось подходящих слов, чтобы описать, каким тяжёлым бременем лежала на душе Эри смерть Кэтору. Тануки был её другом, и он не заслуживал такой участи. Но теперь, узнав о его возвращении, художница почувствовала, что снова могла свободно дышать.
Прикрыв глаза, она прошептала:
– Я так рада…
Чуть позже, стоя на веранде выставочного зала, откуда открывался вид на шумный и суетливый Токио, Эри нашла взглядом алые тории, которые выглядывали из-за бетонных зданий. Они смотрелись удивительно гармонично среди городских построек и хоть и ненадолго, но приносили ощущение умиротворения.
– Так хорошо, – выдохнула Эри, наслаждаясь свежим ветром, касающимся лица. – Словно частичка дома.
