Гриша, выхватив у одной из девушек зеркало и расческу, наскоро причесался, передвинул к кадыку уголок своего галстука, который сместился почему-то налево, и, расправив плечи, не спеша пошел по коридору.
Дверь директорского кабинета он открыл без стука, войдя, небрежно кивнул директору и с улыбкой обратился к корреспонденту:
— Здравствуйте… Напрасно вы это, знаете… На моем месте, ей-богу, любой… — Затем сел перед ним на стул и приготовился отвечать на вопросы, но директор вмешался, бестактно заорав:
— Что это значит — напрасно? Как это вы так рассуждаете? Товарищу корреспонденту нужны анализы, выборка, — цифры, одним словом!.. А вас приходится искать по всему учреждению… Будьте любезны сейчас же представить!..
Гриша опять улыбнулся корреспонденту, показывая, что не стоит обращать внимания на невоспитанность некоторых людей, и, кашлянув, произнес:
— Я, товарищ корреспондент, человек скромный… Маленький винтик в системе нашего управления… Выборку я сейчас представлю, если она вам что-то прояснит… Но сначала, если позволите, несколько слов о себе… Моя биография совсем обычная…
— Биографию вы жене своей рассказывайте! — вскипел директор. — Товарищу корреспонденту нужны цифры, расчеты для общей статьи о нашем учреждении, а не ваша биография! Если вам самому нечем заняться, не отнимайте, по крайней мере, времени у людей! Вот так!..
В скором времени Гриша Лисавенко написал письмо в обком профсоюза:
«Хочется обратить внимание вышестоящих инстанций на отрицательные явления беззакония и произвола, которые имеют место в нашей действительности.
Как известно, поощрение положительных проявлений является важным фактором, стимулирующим трудящихся на новые положительные проявления, о чем свидетельствует призыв «Не проходите мимо!»
У нас же группа окопавшихся бюрократов в лице директора, председателя месткома, редактора стенгазеты и многих других черствых и равнодушных людей (подхалимов!) не только проходят мимо, но и окружают заговором молчания, а некоторые вообще встречают насмешками бесспорный факт риска жизнью, который произошел в нашем пресловутом учреждении.
Опишу все подробно: семнадцатого мая во время массовки…»
Владимир Иванович Болотин не мечтал о лаврах журналиста. Он вполне довольствовался должностью прораба. Слава сама постучалась к нему в лице сотрудника городской газеты Саши Летуновского.
Саша разложил на столе Болотина папку, блокнот, авторучку и сказал, фамильярно улыбаясь:
— По вашу душу, Владимир Иванович!
Владимир Иванович уважал печать. Особенно его волновали статьи под заголовками «А воз и ныне там» или «Ценные материалы под снегом». Начинал он их читать с замиранием сердца, но, убедившись, что речь идет о другом строительном объекте, удовлетворенно говорил уборщице:
— Читала, тетя Клаша? Васильева из СМУ-2 продернули. Ну и дела!
Поэтому сейчас он понимающе закивал:
— Давайте, давайте! Вам что, смету, отчет, чертежи?
— Я, Владимир Иванович, по другому делу. Вы должны стать нашим сотрудником.
— Что-о-о?
— Не пугайтесь. В нашей редакции, понимаете, такое дело заварилось — прямо пожар! Старик наш — ну, главный, — буйствует. Оказывается, мало мы привлекаем актив. Старик сегодня прямо взбесился: вынь и положь ему рабкоров. Я подумал-подумал — да к вам!
— Как же… — замялся Владимир Иванович. — Образование у меня неоконченное… Да и слогом владею в недостаточном количестве…
Саша замахал руками:
— Так ничего и не нужно. Вы только подпишите: «Прораб В. Болотин». И все. А остальное я сам напишу. У меня есть тут один очерк, вообще-то он о студентах педучилища, ну да немного подправим — будет о строителях… Значит, так: кто у вас из молодежи?
На другой день прораб Владимир Иванович читал в газете свой очерк «Молодые строители»:
