— Садимся, значит, — совсем уже неуверенно сказал Гогуля. И действительно: сел и взял авторучку. В это время вспомнился ему анекдот, рассказанный Окороковым — сотрудником планового отдела. Анекдот начинался с «выпили по маленькой», затем шло «чекалдыкнули» и заканчивалось «набуздыкались».
Гогуля снова жизнерадостно улыбнулся. Тотчас в голову полезли мысли и воспоминания. Вспомнилось, каких красавиц научился он рисовать, работая в тресте канализации. Так набил себе руку, что на профсоюзном собрании избрали его художником стенгазеты. Конечно, нашлись завистники. На следующем собрании «поставили вопрос…»
— Ах, чтоб тебе, — тряхнул головой Гогуля, почувствовав неприятный озноб. — Я т-тебе! — погрозил кому-то кулаком и взял бумагу, лежащую сверху. Однако сколько ни вникал в текст, понять ничего не мог.
— А, черт! — тоскливо повторил он и бросил взгляд на часы. Стрелки равнодушно показывали, что до конца работы осталось еще два часа.
Гогуля уставился на бумагу, которую все еще держал в руке. Но вот его брови стали подниматься все выше и выше, будто хотели до нуля сократить и без того невеликий лоб.
— Есть! — сказал он негромко. — Нашел!
Он до того заинтересовался своей находкой, что читал письмо до половины шестого, просидев на полчаса больше положенного законом рабочего времени. Что же это за изобретение? Гогуля читал одно слово правильно, следующее за ним — с конца наперед:
«Заместителю акиньлачан отдела
т. Елугог
Прошу сав дать еиназаку…»
— Смотри ты! — сказал Гогуля радостно. Чтобы проверить, точно ли исказил слова, он тщательно прочитал текст по-человечески:
«Заместителю начальника отдела
т. Гогуле
Прошу дать указание срочно выделить пять кубометров строевой древесины ввиду того, что необходимо перестроить мост, по которому возится зерно на…»
— Ишь ты! — удивился Гогуля, неожиданно поняв смысл документа. — Пять кубометров древесины захотел. А обоснование где? Тут подумать надо, мозгой пораскинуть. Время на это нужно. А они на тебе — с бухты-барахты: срочно подай им это самое… еиназаку, — с особым удовольствием просмаковал он понравившееся ему слово. — Пишут там, что им на ум придет, а тут голову ломай… На чем я остановился-то?.. Ах, вот: «срочно тиледыв пять вортемобук»… Правильно ли я вывернул слово «кубометров»?.. «Вортемобук»… Точно! Можно идти дальше!.. «…Строевой ынисеверд». Здорово!.. Надо будет товарищей научить этой игре… «ынисеверд ввиду огот, что омидохбоен»…
Работа у Гогули спорилась…
В жаркий воскресный вечер к токарю Бобрычеву неожиданно пришли гости и принесли пива.
— У нас нет колбасы, Ваня, — сказала хозяйка, хлопотавшая у стола. — Сходи в магазин.
— Ладно, — неохотно ответил Иван Павлович. — Это здесь, рядом, братцы. Я мигом.
Все согласились, что «мигом» — это скоро.
В первом магазине колбасы не оказалось. Иван Павлович, ускоряя шаги, пошел во второй. Во втором была колбаса, но не было кассирши: ушла сдавать деньги. Продавец деньги на руки не брал. Иван Павлович здоровой рысцой двинулся к третьему. В третьем была колбаса, была кассирша, но не было продавца: вызвали к директору. Какая-то комиссия снимала остатки в отделе. В четвертом магазине, куда Иван Павлович прибежал в хорошем спортивном темпе, была колбаса, была кассирша, был продавец, но не было цены на колбасу. Продавец колбасу не отпускал. В пятом, куда Иван Павлович прибыл с отличными спортивными показателями, была колбаса, была кассирша, был продавец, была цена на колбасу, но не было разрешения на продажу со стороны представителя санинспекции, пока не будет проверено качество всей партии.
Иван Павлович вытер взмокший лоб, в груди у него что-то подозрительно похрипывало. Минутку постоял, стараясь отдышаться, подумал и решил обежать магазины в обратном порядке.
В четвертом магазине появилась цена на колбасу, сидела на месте кассирша, но не было продавца: вызвали к директору. В третьем была колбаса, была цена на колбасу, была продавец, но не было кассирши: ушла сдавать деньги. Во втором была колбаса, была кассирша, был продавец, была цена на колбасу, но испортились весы, и мастер чинил их на глазах у покупателей. В первом магазине колбасы не было.
Иван Павлович стоял, держа руку на сердце. Передохнув, решил сделать еще круг. Куда ни шло!
Во втором магазине все еще работал мастер-весовщик. В третьем была колбаса, был кассир, был продавец, была цена на колбасу, работали весы, но колбасу уже не продавали, потому что продавец пересчитывала чеки (через пятнадцать минут должен был закрыться магазин). В четвертом была колбаса, был продавец, была кассирша, была цена на колбасу, работали весы, но магазин уже закрыли. В пятом, дежурном, был продавец, был кассир, была цена на колбасу, работали весы, но не была самой колбасы — распродали.
Иван Павлович прибрел домой.
