Когда падают шишки полностью

О ч к и н. Можно войти?

Т о ч к и н  и  К о ч к и н (вместе). Не мешайте работать!

Очкин скрывается.

К о ч к и н. Вот видишь — «себя спасал!» Да какой же из тебя руководитель? Тряпка!

Т о ч к и н. Тряпка? А кто меня по телефону расхваливал?

К о ч к и н. Да я не тебя расхваливал! Нужен ты мне! Я свое положение укреплял!

О ч к и н (в дверь). Разрешите?

Т о ч к и н  и  К о ч к и н (вместе). Не мешайте работать!

О ч к и н (входит). Здравствуйте. Моя фамилия Очкин. Назначен управляющим треста «Зеленстрой»!

Т о ч к и н  и  К о ч к и н (вместе). Здравия желаем, товарищ Очкин!

Очкин осмотрел кабинет, достал из угла лопату.

О ч к и н. А это — зачем здесь?

Т о ч к и н. Это — инструмент ЛТ-1!

О ч к и н. Что это?

Т о ч к и н. Лопата Точкина, модель первая! Мое изобретение…

О ч к и н. Да ведь лопату давным-давно изобрели!

Т о ч к и н. А я не лопату изобрел. Я придумал верхний край лезвия лопаты вперед загибать, а не назад. Чтобы грязь с ног очищать.

О ч к и н. Понятно. (Достает вторую лопату.) А это — что?

К о ч к и н. Инструмент ЛК-1!

О ч к и н. Лопата Кочкина, модель первая?

К о ч к и н. Точно!

О ч к и н. А вы что придумали?

К о ч к и н. А я придумал верхние края лезвий в разные стороны загибать.

О ч к и н. Это еще зачем?

К о ч к и н. Н-н-не знаю… Придумал…

О ч к и н. Очень хорошо! Возьмите, Точкин, свою модель, а вы, Кочкин, — свою — и на работу! Во дворе школьники ждут. Идите сажать с ними акацию на Первомайской!

Т о ч к и н  и  К о ч к и н (вместе). Рады стараться!

З а н а в е с

Это какой-то великий человек сказал. Я точно не помню — кто. У меня вот тоже: язык мой — враг мой. И жена говорит: «Или перестанешь болтать, или я за тебя не отвечаю!» Я стараюсь, конечно. На собраниях, например, все выступают, а я — молчу. Или в гостях. Там ведь как? Рюмочку опрокинешь — и понесло! Иногда такое сморозишь, что сам потом ахнешь.

Мы Новый год у приятеля встречали. Выпили, конечно. Я и разговорился. Между прочим, сказал, что меня заведующим горкомхоза назначают. «Может быть, — говорю я, — я и соглашусь!» А жена сделала круглые глаза и под столом каблуком мне на ногу надавила. (Не болтай, значит.) Я замолчал, конечно. Каблук-то у нее модный: шпилька!

Через три дня приходит ко мне мой приятель, у которого мы Новый год встречали:

— Ты бы мне помог с ремонтом, а? Стены побелить, то, се.

— С удовольствием, — говорю, — только я белить не умею. Я подсобником буду.

— Зачем же подсобником? Ты просто команду отдай!

— Какую команду?

— Ну, насчет ремонта!

— Слушай, — говорю я приятелю, — или я с ума схожу, или ты рехнулся! Тебе нужен ремонт. А я-то тут при чем?

— Как «при чем?» Тебя же в горкомхоз назначают!

— Привет! Какой дурак тебе это сказал?

— Да ты же сам и говорил в Новый-то год! Помнишь?

— Ну, я тогда много чего сказать мог! С утра почти ничего не ел и «Столичной» три рюмки подряд выпил.

— Ну, что ж, — сказал приятель, — не хочешь — не надо…

Не поверил. И ушел. А я потом целую неделю всем знакомым разъяснял, что меня в горкомхоз не назначают и что у меня самого крыша протекает.

А все это я к тому, что со мной летом на этой самой почве неприятность произошла. До сих пор спать спокойно не могу. Как ночью где стукнет — вздрагиваю…

А дело было так. Однажды в субботу позвал меня сосед на рыбалку.

— Чего в такую жару дома сидеть? А на Урале-то… Прохлада! Водичка! Тишина… Может, даже и поймаем что-нибудь!

Короче говоря, в три часа утра в воскресенье я стучусь к соседу. Как договорились. А супруга его и отвечает из-за двери:

— Никуда он не пойдет! Всю ночь стонет! Опять радикулит!

Пришлось одному идти. Вот и Урал. Смотрю — сидит на бережку симпатичный такой старичок.

— Разрешите, — говорю я, — рядом с вами расположусь? А то я рыбак-то без году неделя!..

— А пожалуйста, — отвечает старичок. — Место не куплено!

Расположился я рядом с ним, удочку закинул, ну и конечно, разговорились. О том, о сем… И о детишках, конечно, поговорили.

— А вот у меня, — говорит Владимир Петрович (так его звали). — А вот у меня беда! Дочь в строительный институт не попала…

Я ему — в ответ:

— Ай-ай-ай! Нехорошо как…

И тут разложили мы свои сверточки, закусили, потом еще по одной, еще закусили. Старик продолжает жаловаться на неудачу своей дочки. А меня уже развезло, и я, конечно, начинаю, как обычно, врать:

— Так вот, — говорю, — дорогой Владимир Петрович! В институт ваша дочка обязательно попадет!

И рассказал я ему, как своего Николая в институт устраивал… Все очень просто: есть один человек… Ему надо в конвертике сто рублей. И все!

— А ведь это дело уголовным кодексом пахнет! — засомневался Владимир Петрович.

— Ни-ни! Комар носа не подточит! Так у него все ловко разработано — не подкопаешься! Так что последуйте моему дружескому совету — и дочка в институте!

— Ну, спасибо! — говорит Владимир Петрович. — Только я вас хочу попросить: зайдите как-нибудь прямо ко мне и подробненько все расскажите! Вот хотя бы в среду. По этому адресочку.