И Владимир Петрович написал на бумажке адрес и мне дал.
Я уже был в таком состоянии, когда адрес прочитать трудно. Сунул я бумажку в карман и сказал:
— Обязательно зайду! Как не помочь хорошему человеку?..
В скорости свернули мы удочки и разошлись.
А утром я жене рассказал, конечно, как хорошо отдохнул, с каким душевным человеком познакомился.
— Не забыть бы в среду к нему зайти! Очень просил! И адресок вот дал…
Достал я бумажку с адресом, прочитал… А когда в себя немного пришел, сказал жене, чтобы мне на всякий случай узелок со сменой белья приготовила…
На бумажке-то было написано:
«Облпрокуратура. Второй этаж. Комната 23. Помпрокурора Зайцев В. П.»
Единственное, на что я теперь надеюсь, это — то, что сын мой, Генка, — еще в девятом классе учится. И в институт не поступал. Так что можно будет доказать, что с моей стороны это было чистое вранье.
11 ф е в р а л я. Спал плохо. Утром подписали приказ о назначении меня директором универмага. Отказывался до последнего. Если я неплохо заведовал магазином наглядных пособий, это еще не значит, что я могу справиться с такой махиной! Не согласились. Говорят: «Директором универсального магазина должен быть кристальный человек». И все. А когда я сказал, что у меня нервы не в порядке, сказали, что на бюро горкома мне нервы укрепят… Итак, я директор универмага. Что будет?
12 ф е в р а л я. Спал плохо. В универмаг поступили холодильники. Пришел П. Ф. Взял. Намекнул, что неплохо бы и Ф. С-чу холодильник. А как отказать? Отпустил холодильник Ф. С-чу. Пил бром.
13 ф е в р а л я. Спал плохо. Поступили ковры. Пришла жена Д. Г-ча. Потом свояченица С. Л-ча, дочь К. П-ны… А последние три ковра увез Г. Р-ич. Разве откажешь? Покупатели сильно волновались, вызывали представителя ОБХСС. На ночь я пил люминал.
14 ф е в р а л я. Спал плохо. Поступили кофточки. Силоновые из ГДР. Еле-еле удалось скрыть от друзей две кофточки для рядовых покупателей… Эх, если бы хоть разбили два окна и четыре витрины. Пил валерьянку и маковый раствор.
15 ф е в р а л я. Спал плохо. Получили стиральные машины. Взяли — А. Б., В. Г., Д. Е. и сам Ив. Ив-ч. Покупатели требовали немедленно наказать виновных. Домой меня привезли на «Скорой помощи…»
16 ф е в р а л я. Не спал совсем, хотя принял 10 таблеток барбамила. Поступили платяные щетки. Все пошли в продажу. Странно! Волнуюсь…
17 ф е в р а л я. Спал хорошо. Меня сняли. С выговором «за разбазаривание и нарушение правил торговли». Молодцы все-таки у нас покупатели!
Я, конечно, тоже человек принципиальный. Потому что человек без принципов — все равно, что лапша вареная. Но у некоторых людей так: или черное, или белое. А разве так можно? А серый цвет разве не существует? Не дай бог, как раньше говорили, с таким принципиальным человеком связаться. Я-то знаю. Двадцать лет с таким человеком, можно сказать, под одной крышей живу, бок о бок, как говорится… Кстати — это жена моя: Ираида Васильевна. До того принципиальна, — дальше некуда.
Случилась у нас в семье драма. Даже трагедия. И как раз под прошлый Новый год. Пришел я с работы, газету взял читать. А жена и говорит:
— Ты знаешь, что у меня гипертония?
А надо сказать, что уж если моя Ирочка начинает с гипертонии, добра не жди…
— Знаю.
— Так вот, слушай внимательно и думай. Сегодня ко мне зашла Надя — Танина подружка — и рассказала ужасную новость! Наша Таня влюбилась в генеральского сына!
— Во-первых, — говорю я, — это уже полгода не новость, а во-вторых, что же тут ужасного?
— И он еще спрашивает! Это трагедия!
— Понятно… Значит, он ей не ответил взаимностью?
— Наоборот! Он ей такой взаимностью ответил, что просто проходу не дает! Как тень ее преследует!
— Ну вот и хорошо! А ты разволновалась!
— Я еще не так разволнуюсь! Я ка-те-го-ри-че-ски против подобного знакомства! Я в принципе за равенство в отношениях! Я не позволю, чтобы на мою дочь кто-нибудь смотрел свысока! Ты представляешь, что из этого получится?
— Да нет, — говорю, — туманно довольно…
— Представь: наша Татьяна — эта неискушенная девочка — выходит замуж за этого плюгавенького, с крысиными усиками стилягу, папенькиного сынка, и начинает страдать всю жизнь. Она переезжает в роскошную генеральскую квартиру, на нее смотрят, как на Золушку, а нас с тобой — бедных родственников — принимают на кухне! О-о! Я этого не вынесу!
— Ирочка, — говорю я, — чего же ты все-таки не вынесешь? Того, что Таня выйдет замуж, или того, что тебя будут принимать на кухне?
— Ни того, ни другого! Нет, ты только представь, как этот плюгавенький…
— Кстати, он здорово плюгавенький?
— А я знаю?.. Я его не видела и видеть не желаю!
— Так откуда же ты знаешь, что он плюгавенький?
— Как откуда? Надо прессу читать! Открой любой «Крокодил», и ты увидишь там такого стилягу!
Железная логика, не правда ли?.. А жена продолжает:
