Правда, я им недолго был. Минут пятнадцать-двадцать. И не то чтобы совсем настоящим председателем, а так, и. о. Вроде — исполняющим обязанности… Случилось это так. Был я недавно в командировке. В одном нашем городе областного подчинения. Между прочим, я часто в командировках бываю. По служебным делам… Так вот, был в командировке и зашел в парикмахерскую. Побриться, значит. Чистенько так, культурно. Кресла блестят и вращаются, как в зубоврачебном кабинете. Побрила меня симпатичная молоденькая парикмахерша и спрашивает:
— Освежить?
— Пожалуйста, — говорю, — освежите!
Она меня и освежила. «Шипром». А я этого запаха не выношу: лошадью отдает.
— Как же, — говорю, — милая девушка? Вы бы хоть спросили или предупредили! Нельзя же быть такой невнимательной!
— И что это вы скандалите, гражданин! — звонко выпалила девушка. — Из-за какой-то капли одеколона людям нервы портите!
— Да я не скандалю. Просто я говорю…
— В чем дело? — басом спросил появившийся из-за портьеры солидный мужчина. Очевидно, начальство парикмахерской.
— Да вот, Григорь Фомич, гражданин пожилой уже, а скандалит из пустяков.
— Я не скандалю, я просто говорю, что…
— Говорить все умеют! — решительно отрезал директор. — Работать надо, а не говорить!
— Правильно! Только — работать-то надо с душой, о человеке думать! А не так, как в вашем ресторане!
— А что — «в вашем ресторане?» — саркастически усмехнувшись, спросил клиент со второго кресла.
— А то, что этот головотяп — директор ресторана — совещание сегодня проводил с официантками как раз, когда в зале полным-полно посетителей было!
— Интересно! — так же усмехнулось второе кресло. — Во-первых, за «головотяпа» и к ответственности привлечь можно! А во-вторых, на совещании обсуждался вопрос о лучшем обслуживании посетителей! Понимать надо! А то критикуют тут всякие…
— Да я никого не критикую! Я просто говорю! А что кормят у вас в ресторане отвратительно, — так это вам всякий скажет!
— Вот, вот! А кто это — «всякий?» Тут разобраться надо! — второе кресло повысило голос. — Качество блюд зависит от качества продуктов, которые, в свою очередь…
— Так вот вы и разберитесь там в этой очереди! А я при чем? — Я тоже начал уже сердиться. — У меня и так голова трещит! Понимаете? — обратился я ко всем сразу. — Какой-то умник распорядился всю гостиницу дустом засыпать! И засыпали! Ну, и конечно, гостиницу очистили! От проживающих. А насекомые — если были — остались! Это же надо додуматься!
Тут вступило четвертое кресло, над спиной которого розово блестела ровная аккуратная лысина:
— Вы, гражданин, знаете, поосторожнее со всякими, знаете, словечками! А во-вторых, знаете, мы обязаны бороться со всякими насекомыми!
— Так вы с насекомыми и боритесь! А зачем же людей-то морить? — совершенно искренне возмущался я.
— А вы почитали бы, знаете, инструкцию санэпидстанции, а потом бы уж, знаете, и критику наводили!
— Да я не навожу! Я просто говорю!
— А вы говорите, да не заговаривайтесь! — строго сказала лысина.
— Да тут не только заговориться, тут вообще с ума сойти можно! Вы только представьте, товарищи: автобус вместо восьми часов вечера по расписанию пришел в город в два часа ночи! Тут бы сразу лечь и заснуть, — а в гостинице дышать нельзя! Да и растрясло в этой колымаге так, что все кости трещат… Я бы посадил начальника автобусной станции в такой «экипаж» и повозил бы его часика три по окрестностям! Тогда бы он понял!
— А это, дорогой товарищ, не автобусная станция виновата, — веселым тенором отозвалось первое кресло. — Дороги не мы строим! Тут Бондаренко виноват, доротдел! Вот вы к нему и адресуйтесь!
— Да не хочу я никуда адресоваться! Это ж я так, к слову… Между прочим, я на вашу почту адреснулся и сам не рад. Письмо мне до востребования неделю не выдавали: не на ту букву его засунули!
— О-ох! И почте досталось! — почти простонало шестое кресло.
— Конечно! Если бы председатель вашего горисполкома поменьше заседаний проводил, толку больше было бы! Вчера, например, у него приемный день был… Где уж тут о внимании к людям говорить…
Только это я проговорил, вдруг третье кресло повернулось на сто восемьдесят градусов. В нем сидел мужчина средних лет, с небольшой бородкой. Как у Чехова. На коленях он держал раскрытую записную книжку:
— Так вот, товарищи! — Только он это сказал, все остальные тоже повернулись. — Через пятнадцать минут исполком начинается. Считайте, что первый вопрос — «Об обслуживании населения» — мы уже обсудили. Под председательством этого товарища! — тут чеховская бородка в мою сторону кивнула. — Формулировки мы потом подработаем, а суть решения — примерно в такой плоскости, как этот товарищ высказался! (Опять кивок в мою сторону.) А что касается парикмахерской в рабочее время — так это первый и последний раз! Виноват… Не хотелось с бородой на исполком идти. Извините!
Я не знал, что сказать, и сказал:
— Пожалуйста! — и добавил: — А вы кто?
— А я тот, который вчера весь день заседал!
Это был настоящий председатель горисполкома. Я уверен.
