– Прощу вас, профессор, не причиняйте ему боли, не давите на него. Он, не только мой ученик, но и друг. Однажды, я назвала его маленьким монстром. Думаю потому, что много прочла о трудностях воспитания подростков. На самом деле, он – всего лишь, ребёнок, ищущий человеческого тепла, чтобы не озлобиться и прячущий глубоко в себе свои лучшие качества. Если бы, я могла стать человеком, мне бы, очень хотелось, стать таким человеком, как он. Дима – трудный ребёнок, которому одиноко среди множества людей, поэтому он – маленький одинокий монстр и большой человек.
Пока она говорила, Александр Дмитриевич, сидел молча, глядя на неё во все глаза. После, обхватив голову руками, а когда она закончила говорить, встал, подошёл к окну и долго смотрел в одну точку, пока его очки не затуманились от нежданной влаги, наплывшей в глаза.
– Не думал, что робот может изменить мнение человека о себе – высказался он, вернувшись к столу и разговору. – Кстати, этот ваш ученик не позволяет себе ничего лишнего? Молодые люди в таком возрасте очень любознательны и активны.
– Лишнего? Вы о чём?
– Ладно, забудь. Просто, мысли озвучил.
– Профессор, я полагаю, что этот ученик, уже утолил своё первостепенное любопытство. Он обаятелен, элегантен, смел, поэтому пользуется особым вниманием девушек и ещё, он – не болтлив, если дело касается друга.
– Достаточно, а то дойдёшь до излучения им божественного света, – прервал её профессор. – Ладно, раз он так хорош, пусть живёт и учится, но ты не вовлекай его в опасности и это – не просьба, а приказ.
– Спасибо, Александр Дмитриевич. Я могу идти?
– Тебя не должны видеть в университете, сколько говорить, – разозлился профессор. – Тебя подвезут. Бери телефон, – поставил он точку в разговоре и указал на стол. Даша медлила. – Чего сидишь, уходи.
Больше не обращая внимания на неё, профессор задумался: Робот лучше меня знает моего сына? Утолил любопытство? Вот, поганец. Боже, я делаю своего сына несчастным.
Он злится, подумала Дарья Николаевна, взяла со стола телефон и вышла из тайной лаборатории, спрятанной в дальнем крыле и подвале университета.
У чёрного хода её поджидала машина.
– В школу, – сказала учитель и улыбнулась двум широкоплечим парням в чёрных костюмах.
Профессор, Репнин Александр Дмитриевич злился не на робота, а на себя. Ему и в голову не пришло, что кто-то из учеников школы, где было решено проводить научный эксперимент, влюбиться в учителя. Он забыл, что юность полна безумия и непредсказуемости. Это – моя боль и кара за мою жадность и дикое рвение создать совершенный искусственный интеллект, думал он. Так мне и надо, но как уберечь сына и не позволить ему страдать. Вот, главный вопрос, требующий скорого и правильного ответа. Профессор глубоко вздохнул и ещё долго смотрел в окно, видя, как мечется мир, вытряхивая из людей простые каждодневные желания, маленькие человеческие радости и впихивая сомнительные ожидания чего-то большего и грандиозного.
Солнце, рождённое далёким горизонтом, радостно выплывало на город, согревая всё его содержимое, включая ранних пешеходов, тёплыми ласковыми лучами, но у ученика, собирающегося в школу, было пасмурное настроение. Телефон Даши был отключен, беспокойство нагнетало злость, а пальцы, которые он принуждал торопиться, застёгивая пуговицы рубашки, как назло, не слушались.
– Да пропади всё пропадом, – выкрикнул он, сбросил рубашку и натянул белую футболку.
В классе, пожав другу пятерню, он откинулся на спинку стула и ушёл в себя. Просидев сиднем два урока и перемену, не сводя с телефона глаз, он сорвался из класса, как только прочёл долгожданное сообщение, прилетевшее и нарисовавшее улыбку на его лице.
– Он совсем из ума выжил, – пробурчал Антон, переживая за друга, но останавливать не стал.
Дима бежал к остановке, куда подъезжал автобус, под счастливым номером: сто два. Он привозил хорошее настроение, момент волнительного ожидания, когда из него выходила девушка его мечты и парень, наблюдающий со стороны, не мог удержать бешеное биение сердца. Так он делал прежде, но сегодня, он стоял на остановке, ожидая прихода автобуса. Вместо автобуса, подкатила белая легковая машина и остановилась, поблёскивая четырьмя кольцами на капоте.
– Дима!?– обрадовалась и удивилась Дарья Николаевна.
– Не мог усидеть, – сознался он, отводя её в сторону от вороньих взглядов мужчин, сидящих в машине. У вас всё хорошо?
– Да, а у тебя?
– Теперь, когда я увидел вас, всё стало хорошо. Я боялся, что могу больше не увидеть вас.
– Профессор – хороший человек. Он сказал, что не причинит тебе вреда и я ему верю. Но, не спрашивай: кто он и где он, я не могу сказать.
– Не буду спрашивать, обещаю. Идёмте.
Затоптанный миллионами ног тротуар, выводил к пешеходному переходу, а тот вёл к началу другой улицы, по обе стороны которой сверкали в утренних лучах солнца, яркие вывески, прозрачные витрины с обилием предлагаемых товаров. Дарью Николаевну привлекла витрина небольшого магазинчика, за которой красовались кремовые пирожные.
