– Я должен. Обещал другу, что догоню его. Думаю, он ждёт.
– Ты – хороший друг, мой парень. Иди. Она сняла куртку.
– Нет, не снимайте, я провожу вас, – засуетился Дима, снова укрывая её плечи.
Дом наплывал кирпичным фасадом, рядами окон, горбатой крышей навеса над входной дверью с магнитным замком. У ступеней, где густо пробивалась зелёная трава, они остановились. Сильная рука хрупкой девушки сорвала толстовку, так и не согревшую её плечи.
Дверь противно пикнула, разъединяя, крепко сцелованные, металлические полотна и выпуская в свет даму осеннего возраста в опрятном цветном халате и красном плюшевом кардигане, надетом сверху. Увидев пару, она притормозила и оглядела попутчика своей квартиросъёмщицы. Оценив его милое лицо, она блеснула коричнево-жёлтыми глазами и медовый голос спросил:
–Твой парень, Дашенька? Такой молодой и красивый. Как его зовут?
–Здравствуйте, – кивнул Дима незнакомке, понимая, что женщины знакомы.
Женщина обращалась к Даше, но не сводила масляных глаз с Димы, покачивая пузатым мусорным пакетом. Даша молчала. Дима чувствовал себя неловко, не зная, представиться ему или нет, поэтому, просто, мило улыбался. Наконец, осознав, что решение должен принимать мужчина, он собрался назваться и уже открыл рот, но услышал:
– Не говори.
– Что? – вскинул глаза, изумлённый парень. Немая неловкая пауза длилась. Дима тронул Дашу за руку и тихо сообщил. – Моё имя можно называть, я – не Воландеморт.
– Мы пойдём, – сказала Даша и, схватив руку Димы, а следом и пакет из рук соседки, двинулась к мусорным бакам.
– Спасибо, Дашенька, – пролился слащавый голос. – Забегай, чайку попьём.
– Что это было? – поинтересовался Дима, когда Дарья Николаевна швырнула пакет в зелёный бак. – Ревность?
– Это так выглядело?
– Если бы могла, ты бы злилась в тот момент? Верно?
– Мне хотелось сплющить её, как консервную банку. Это и есть чувство ревности? Если так, то это – плохое чувство.
– Правильно – плохое, но если тебе кто-то сильно нравится и ты боишься потерять его, то оно всегда возникает, хочешь ты того или нет.
– У людей, всё – не просто, но я хотела бы, быть человеком, чтобы почувствовать, как сильно я тебя люблю.
– Я не жду твоего признания. Просто, будь рядом. Обещаешь? Она кивнула и зашагала к подъезду. Оглянувшись у двери, она помахала рукой и снова, улыбнулась.
Антон, почти бегом, достиг автобусной остановки и сел на скамью под полупрозрачным бежевым навесом. Автобусы приезжали и уезжали, высаживая и забирая пассажиров, а он всё сидел, ожидая автобуса из мира роботов в мир обычных людей.
Дима нашёл его и подсел на истёртую, изуродованную пошлыми надписями, скамейку.
– Прогуляемся, – предложил он, видя друга в подавленном настроении.
– Да, но погоди. – Он начал ощупывать Диму, поворачивать его голову, заглядывать в глаза.
– Проверяешь, не робот ли, я? – усмехнулся Дима.
– А что? Твой отец – учёный и в области робототехники.
– Я – не робот, я – пришелец с другой планеты. У меня есть хвост. Показать? – прошептал Дима и громко спросил. – Ты ещё считаешь меня своим другом?
– Подумаешь, хвост. Вот когда у тебя рога выскочат, я сделаю сенсационный репортаж и явлю твою сущность всему миру. Я прославлюсь, а ты станешь посмешищем. Дима серьёзно смотрел на друга.
– Не смешно, – озадачился Антон, встал и они двинулись по тротуару. Антон заговорил первым. – Ты к ней был ближе других. Как ты не узнал, что она – не человек. Как не почувствовал. Ты же целовал её?
– Да и это было волшебно.
– Ненормальный. Реально у тебя протёк чердак. Хотя, он всегда протекал. Когда знаешь, кто она, что делать будешь?
– Я не оставлю её.
– Серьёзно? Она же – машина, – разозлился Антон. – Пиджачок ей на плечи кидаешь. Железяки мёрзнут, по-твоему?
– Я понимаю, что ты переживаешь за меня, но пойми и меня: Не важно, кто она. Мои чувства не изменяться. Если ты не понимаешь меня, тогда кто поймёт.
– Никто не поймёт, поэтому им знать не обязательно, – рассудил Антон и с тоской посмотрел на друга. – Она, действительно – удивительная, но я бы, не смог, узнав, кто она, любить её.
– Так это – хорошо, дружище, – воскликнул Дима, схватил Антона и закружился с ним, подводя итог мысли. – Это означает, что мы останемся друзьями.
– Что творишь, мерзавец. Люди вокруг. Отпусти, – повеселел Антон.
Всё шло хорошо, до второго свидания, на которое позвал Дима и она не отказалась. Боже, боже, боже, ликовал он, перерывая свой гардероб с утра выходного дня. В другое время, он бы, спал до обеда и не встал, ублажая свою лень, хоть стреляй из всех пушек мира. Но, сегодня, он был готов свернуть горы, чувствуя прилив неиссякаемой энергии и волнующее опьянение.
Дарья Николаевна пришла в красивом платье, расстёгнутом плащике и туфлях в тон платью, на тонком, средней высоты, каблуке.
– Вы – прекрасны, моя девушка, – восхитился Дима, обнимая её.
– А мой парень – красивый и стильный, – заметила она, припадая головой к его плечу. Её волосы касались его щеки и ухо уловило следующую похвалу. – Тебе идёт эта причёска, – оценила она, зачёсанные назад и чуть скреплённые воском, волосы.
