– Плохой из вас Шерлок Холмс, мистер Новак. – Эта очаровательная девушка – моя незаконнорожденная дочь. Я часто приезжал в Чехию в деловые командировки. Однажды, у меня случился роман с удивительной женщиной. Она была моей ассистенткой по проекту. Я узнал о дочери после её недавней смерти и забрал дочь. Можете проверить, факты не подтасованы. Кроме того, жена в курсе этих событий и хотя, ещё не приняла её, как дочь, но всё в процессе, поверьте.
– Допустим, я поверю. Но, что скажет жена, когда увидит эту фотографию. Она сделана вчера.
На стол приземлился второй снимок. Глянув на снимок, профессор глубоко спрятал свои эмоции, но напряжённое лицо утаить не удалось. Подняв глаза на собеседника, он сказал:
– Что тут скажешь. По моему пониманию, всё ясно: людям свойственно влюбляться и целоваться. Вам это не знакомо?
– Мы выяснили, что на фото – ваш сын. Что скажет ваша жена, увидев, как целуются брат и сводная сестра? Это порадует госпожу Репнину? Полагаю, мать единственного сына отреагирует иначе.
– Юность совершает ошибки, но я приму меры. Спасибо за информацию, господин Новак. Да ещё, я не говорю об этом, но сейчас это сказать необходимо. Мой сын – несколько особенный мальчик.
– Хотите сказать, что он – слабоумный?
– Ну зачем же так грубо. Он – мой сын. Вы понимаете? Якуб Новак кивнул, еле сдерживая гнев. – Так зачем пришли? – закончил разговор профессор и двинулся к выходу.
– Я хочу купить ваше новое изобретение, – остановил профессора нетерпеливый голос. – Купить за очень хорошие деньги.
– Моё единственно стоящее изобретение – мой сын и моя дочь и то, как видите, с изъяном. Мне нечего вам продать. Прощайте.
– Хорошо подумайте, профессор. Вы же знаете, каковыми могут быть последствия тайных исследований. Всего доброго, профессор. Думаю, мы скоро увидимся.
Профессор спешил, часто переставляя ноги по плитам коридора, ступеням лестницы и снова, плитам, но уже, каменным, пока не вошёл в небольшое помещение, где за столом сидела его жена, отгороженная от него и мира монитором компьютера.
– Вставай, дорогая. Едем домой, у нас нарисовалась проблема.
– Что-то с Димой? – вжалась она в кресло. Глаза испуганно расширились.
– Нет, с сыном всё хорошо. Прости, я испугал тебя. Господин Новак пожаловал из Чехии. Полагаю, ему стало известно о нашем проекте.
– С Димой точно всё в порядке?
– Да, точно. Собирайся.
Чета Репниных вошла в дом и сразу направилась в комнату сына. Он спал на животе, согнув одну ногу в колене и подложив ладонь под подбородок. Забинтованная рука протянулась вдоль туловища и была почти незаметна, но сразу бросилась в глаза матери.
– Он поранился? Она бросила тревожный взгляд на мужа. – Ты знал?
– Знал. Ничего серьёзного, до свадьбы заживёт.
Елизавета Васильевна коснулась бинта, волос и щеки сына.
– Бедненький мой мальчик, – прошептала она.
– Идём, пусть спит, – тихо позвал жену профессор.
Налив две чашки чая, супруги устроились на диване в гостиной, где радостная, от приёма гостей, люстра сияла всеми лампами.
– Саша, что мы делаем? – начала разговор жена.
– Мы делаем своего сына несчастным, – прямо и честно признался муж.
– Может, бросим всё и станем жить тихо? Димку жалко, растёт, как сирота.
– Все бы так сироты жили, – огрызнулся муж, но в глубине души он знал, что виноват перед сыном, но оправдание было и он озвучил его. – Мы заложили под проект свой загородный дом, если бросим всё, то придётся лишиться и этого дома. Хочешь жить в общежитии университета?
– Что же делать? Горько вздохнула она и красивые глаза стали влажными. – Я так скучаю по нему.
– Подожди немного. Тест скоро закончится и всё образуется.
– Скоро? – возмутилась она. – Это же, только начало. Или?
– Я решил прервать его на время, чтобы Димка образумился и господин Новак утих. Этот хищник не остановится. Запах денег будит в нём зверя. У меня есть план, слушай.
– Погоди, – прервала его жена. – Зачем Диме надо образумиться? С ним что-то не так?
– Я так сказал? Тебе послышалось, – прикинулся муж.
– Не открутишься, профессор. Говори или я иду будить сына, – пригрозила она. – Он, в отличие от отца, не станет врать.
– Хорошо, – с неохотой, уступил муж. Я скажу, только держи себя в руках и не закатывай истерику.
– Не тяни, говори, – волновалась мать.
– Наш сын влюбился, – сообщил отец, сопровождая каждое слово коротким вдохом.
– Боже, я то, думала, – расслабилась Елизавета Васильевна. – Что же, в этом плохого. Он вырос, пора и влюбиться.
– Да. Но, он влюблён в нашего робота. Кажется, мы – гениальные учёные и никчёмные родители, – выдавил муж. Елизавета Васильевна выпрямилась, как струна. В её глазах застыло изумление, смешанное со страхом. Некоторое время, она не двигалась и тупо смотрела на мужа, но, вдруг, обмякла, побледнела лицом и икнула.
– Не волнуйся, дорогая. Всё образуется, – захлопотал возле жены муж.
– Я знала, что у меня ненормальный муж, но я надеялась, что, хотя бы, сын в здравом уме, – прошептала она и спросила молящим голосом. – Что же, делать?
– Я же говорю, что есть план, – утешил профессор.
– План по спасению сына или робота?
