– Смотри, какие они все миленькие, упругие, румяные. Смотри, друг, сколько классных девчат! Видишь ту стройную тёлочку с распущенными волосами? Приклейся к ней. Ты же умеешь. Твоя красота – оружие массового поражения. Мне бы, твою милую мордашку.
– Ты в состоянии, когда всё кажется прекрасным. Не пей больше, жми на тормоз.
– Имею право! У моей любимой девочки – праздник.
– Так не будь свиньёй, не разочаровывай свою девочку. Что на тебя нашло?
– Да я же, для тебя стараюсь. Сними свой пояс верности. – Антон рассмеялся. – Зачем тебе свою молодость тратить на робота, – зашептал он.
– Прекрати, – голос Димы потерял обходительность. – Я сам разберусь. Иди к Маше.
– Да твоя француженка, даже на простое чувство не способна. Кукла резиновая, – резанул Диму пьяный голос друга. Еле сдерживаясь, он попытался остановить Антона:
– Говори, да не заговаривайся. Я быстро вскипаю и могу обжечь. Успокойся, прошу.
– Другу угрожаешь? – повысил голос Антон. – Давай, ударь меня, ты же мастер в кулачных боях.
– Что происходит? – подошла Маша. – Праздник мне хотите испортить?
– Уведи этого идиота, – попросил Дима. Маша взяла Антона за руку и повела за собой. Тот вырвался и вернулся к Диме, привлекая внимание остальных гостей.
– Ещё посмотреть надо, кто из нас – идиот. Я, по крайней мере, настоящую девчонку целую, а не полимерную куклу. Так кто из нас – идиот?
– О чём это он? – донеслось до Димы и он сорвался. Схватив Антона за рубашку, Дима замахнулся. Несколько секунд он смотрел в глаза другу, но ударить не сумел. Рука медленно опустилась.
– Я пойду, – сказал Дима, сглатывая с воздухом раздражение. – Присмотри за ним. Дима кивнул Маше и быстро направился к выходу.
Прохладный воздух весенней ночи хлынул в лицо, снимая напряжение и гася, нахлынувшую злость. Злость ушла, но горький осадок обиды выпал где-то в уголке, ещё не успокоившегося сердца.
В восьмилетнем стаже их дружбы, были неприятные моменты, но они сглаживались сами собой, словно каждый из них, был частью чего-то большого, целого и оно соединялось вместе необъяснимым притяжением, имя которому – верная мужская дружба. Оно и теперь, было так, но Дима почувствовал, что появилось нечто, что готово сопротивляться воссоединению частей и он боялся, что они, эти части, станут острыми осколками и будут ранить обоих.
Диме казалось: чувство, что он тяжело выстрадал, задетое другом, утратило гибкость и стало твёрдым, как стальная проволока. Он и без Антона понимал: всё, что связано с Дашей, однажды, оборвётся, но не так: не по велению и язвительным насмешкам его лучшего друга, а по его собственному решению отпустить её. Но, пока этого не произошло и даже, после, если это случится, он никому не позволит говорить о ней, питая слова превосходством и унижением, не откажется любить её, лишь потому, что его осудят.
Пусть его сочтут сумасшедшим, но как обвинять сердце в безумии, если оно, не подчиняясь разуму, сделало такой выбор. В мире много необъяснимых явлений. Что если его любовь – одно из них.
Набрав номер Даши, он замедлил ход и вслушался, торопя ожидание мыслями. Её мелодичный, не меняющий окраски голос, коснулся ушной раковины. Всегда успокаивающий, сейчас, он вернул, развеянное ветром, раздражение. Подавляя неприятную эмоцию, Дима спросил:
– У тебя всё хорошо?
– Да, а у тебя – неровный пульс и учащённое сердцебиение. Что-то случилось?
– Нет, просто услышал твой голос. Как повеселилась?
– Улыбалась. Что я ещё могу?
Резиновая кукла, ударило в мозг и эта мысль резанула по сердцу, словно нож и Дима возненавидел себя. Уняв злость, он сказал. – До завтра?
– Мы не увидимся завтра. У меня – День профилактики.
– Хорошо, – отозвался грустный голос и рука выключила телефон.
Ночь приходит дать отдых уставшим и измотанным людям. Но, не всем уготован сон. Причины могут быть разные: Начиная от веселья, любовных утех, тяжких дум и заканчивая простой человеческой бессонницей. Но, сон, имеющий место быть в жизни человека, не терпит презрения к себе и всё равно сваливает с ног, даже самого упрямого и стойкого бунтаря. Диму он свалил в светлеющих сумерках, но звонок будильника настырно прервал тревожное течение сна.
Утро выходного дня приплыло хмурое, как и настроение Димы. Отец и мама, скорее всего, сейчас были с Дашей и он завидовал им. Он не понимал, что именно значит для неё профилактика, но предполагал, что это – подобие медицинского осмотра для человека.
Антон начал названивать с полудня, зная, как его друг любит поспать, но Дима, каждый раз, сбрасывал вызов, не желая слышать голос, что вчера вызвал гнев и причинил боль. Уроки делать было лень. Рюкзак, брошенный им вчера у двери в угол, так и валялся там, показывая матерчатую спину, словно отвернулся в угол, словно обиделся на своего хозяина. Стало скучно и Дима решил провести остаток дня, погрузившись в компьютерную игру.
Александр Дмитриевич с утра был не в духе. Глядя на робота, он не хотел, но представлял себе, как сын целует её. Профессор сдерживал ярость, но она вырвалась, переполнив его:
