Он мельком прошёлся мыслями по Кире. Нет, из неё не получится сделать идеальную имперскую аристократку, как бы они все ни старались. Что есть, то и останется. Одна надежда, что она не создаст почву для какого-нибудь грандиозного скандала, а, учитывая её характер, это маловероятно. Надо будет при случае почитать сводку из Ярима, убедиться, что этого уже не произошло. Или, если не будет времени даже на это, отправить туда кого-то из своих людей. Хорошо бы Ардела. Но Ардел нужен ему в Альдахаре.
Когда служба завершилась, людей из храма выводили чуть ли не насильно – толпа теснилась у ступеней высших, все смотрели на Кенреда и словно бы ждали от него чего-то. То ли ободряющей речи, то ли приказа, то ли хотя бы краткого рассказа о происходящем… Но канцлер молчал и терпеливо ждал, когда его проведут к Первослужителю. Он привык находиться под сотнями взглядов и держаться так, словно вокруг вообще никого нет.
В результате Кенреду пришлось преклонять перед главой Небесного храма колени на глазах у множества людей. Потому, после того как принял благословение, предложил побеседовать где-нибудь ещё. В глазах старика в лазоревом одеянии и золотом венце был тягостный страх. Он тоже смотрел на канцлера с надеждой – и в то же время с отчаянием.
– Они будут штурмовать храм? Как вы предполагаете, герцог?
– Безусловно, да. Легко понять, почему мятежники рвутся сюда. Вы ведь тоже понимаете, что им от вас нужно.
– Да, думаю, понимаю хорошо… Времена таковы, что… Но вы ведь отстоите Меттену? Вы ведь не отступите?
– Вы должны понимать, Высший, что у меня слишком мало сил для этого, – жёстко ответил Кенред, глядя на старика в упор. Твёрдо и требовательно.
– Но ведь вы должны как-то найти возможность, герцог! Вы должны! Это ваш долг как канцлера и как благочестивого дворянина! Вы знаете…
– Однако я не бог, Высший. И даже не император. – Он помолчал, пытаясь понять, внимательно ли его слушают и понимают ли. Похоже, Первослужитель по крайней мере хотел понимать. – Как видите, я здесь и я сражаюсь за Меттену. Но даже если буду стараться изо всех сил, результатом станет полноценное сражение у храмового порога. Вероятно, и за ним тоже. Боюсь, в этом случае мало что и мало кто уцелеет. Вы ведь представляете себе, что тут развернётся, Высший?
Глава Небесного храма стал сер, как лист пергамента.
– Но что же делать, герцог?
– Только одно – увезти отсюда коронационные реликвии.
– Невозможно! Исключено! Нет!
– Послушайте меня! Это единственный способ сохранить храм в целости – неужто вы не видите сами? Как только станет известно, что реликвий в храме нет, мятежники сразу оставят Меттену в покое. Вы сможете сохранить и святыню империи, и всех служителей, и даже сами реликвии – разве не в этом помимо долга перед верой заключается ваша прямая обязанность?
– Реликвии никогда не покидали пределов священного места, таков закон.
– Это ведь не совсем верно, Высший.
– То были примеры неправедных, богохульных поступков, не стоит их вспоминать и тем более приводить как доказательство.
– Стоит, потому что тогда Небо не рухнуло на землю, уцелели и наша вера, и сама империя. Чтоб то и другое не рухнуло теперь, вы должны согласиться на то, что я предлагаю.
– Я не могу.
– Вы должны, Высший.
– Я… мне надо всё обдумать… Как следует…
– Нет! – Кенред поймал Первослужителя за истончившийся сухой локоть. – Сейчас. Вы должны решить сейчас. Потом будет поздно. Да, отказав мне, вы очень скоро убедитесь, что я был прав, но уже через несколько дней нельзя будет попытаться снова. Будет уже поздно передумывать. Действовать надо немедленно, сегодня или на крайний случай завтра, и только этот шаг спасёт и империю, и храм.
– Я… Не знаю.
– Высший, решайтесь! Вы и сами знаете, что́ должны сделать. Позволить мятежникам венчать на царство нового императора до кончины нынешнего – ещё большее святотатство. А именно это и произойдёт, вы сами понимаете. Я же доставлю реликвии тому, кто единственный имеет на них право – его величеству. Возможно, тогда произойдёт чудо, и он придёт в себя. Доставить государя сюда невозможно, так дайте мне привезти священные символы к нему! – Кенред, нахмурившись, следил за тем, как меняются черты лица у старика, дрожащего то ли от холода, то ли от страха.
– Реликвии должны находиться в священном месте, – пробормотал тот.
– При клинике Дуги есть крипта. Мы запрём их там. Но и они будут рядом с государем, и он – с ними.
– Вы клянётесь, герцог, что иных намерений у вас нет?
– Я не просто клянусь – я умоляю вас убедиться в этом самому. Вам тоже безопаснее будет в твердыне Дуги, чем здесь, Высший. И вы сможете отслужить в Дуге во славу Неба и о даровании исцеления его величеству… Я знаю, вы уже решили, потому что и сами видите, что иного пути нет. Небо да благословит вас за вашу жертву… Вы отдадите своим людям приказ готовить ваши вещи к отъезду?
