Автомобиль графа вдруг вильнул за бетонную конструкцию и ушёл в какой-то необычный узкий тоннель с хорошо освещёнными стенами. Почему-то остановился на полдороги, и здесь в салон заглянул военный с каким-то внушительно выглядящим оружием на груди.
– В чём дело? – властно осведомился граф, едва повернув нос к двери.
– Приказ маршала Талема, ваша милость – досматривать все автомобили без исключения.
– Ну так досматривай. Только побыстрее – я везу жену герцога Ярима.
Военный расширившимися от изумления глазами уставился на Киру. Та отреагировала апатично.
– Я немедленно обеспечу вам проезд, ваша светлость, ваша милость. – Но осмотр провёл тщательно, видимо, по инструкции.
Из туннеля автомобиль выскочил, должно быть, на какой-то горной дороге. По обе стороны громоздились скалы, превращая дорогу в длинную глубокую котловину, прямую, как тетива лука. «Тут, наверное, всё простреливается», – с одобрением подумала Кира. Моментально вспыхнувший интерес прогнал апатию, и молодая женщина прилипла к стеклу, разглядывая скалу. А потом вместо грубо обтёсанной скалы потянулись укрепления, выглаженные намного тщательнее. Ничего толком не было видно, даже бойницы трудно было разглядеть, ну, так это и к лучшему – противнику сложнее атаковать. Похоже, это отменно подготовленная к осаде цитадель.
Ворота, в которые въехала машина, Кира не успела рассмотреть, створки промелькнули слишком быстро. Дальше потянулся полутёмный тоннель, ещё одни ворота – и просторное внутреннее помещение, набитое военной техникой и людьми в форме. По всему получалось, что это – не декоративный замок, резиденция знатной семьи, а по-настоящему укреплённый военный форт.
Машина здесь не остановилась, она скользнула дальше по пологому пандусу, миновала узкий коридор и встала у дальней стены только в третьей зале, рядом с уже знакомым Кире бронированным автомобилем герцога яримского.
Дверь машины открыл боец с символом Ярима на плече – он подал Кире руку с таким отстранённым почтением, что она даже немного оробела. Он словно бы саму императрицу из машины высаживал. Так же уважительно, но настойчиво проводил даму в соседнее помещение, где, поклонившись, предложил удобное кресло, в котором можно было немного подождать в обществе напитков, если нужно. Кира попросила стакан воды. Теперь уже она была в центре внимания, а не граф – и, как ни странно, бреннский правитель явно не собирался негодовать. Воспринял словно бы как должное. Он спокойно сел рядом, принял от слуги бокал чего-то более интересного, чем вода, и стал ждать, с любопытством поглядывая то на солдат и слугу с подносом, то на Киру. Похоже, он всерьёз ждал зрелища, выразительного в своей великосветской сдержанности. Даже навстречу Кенреду поднялся раньше, чем Кира.
Кенред, кстати, появился в зальце довольно скоро. Интересно было наблюдать за выражением его лица, жестами, движениями, настолько выверено-формальными, что в этом человеке и реального-то ничего не осталось. В том, как он кивнул графу, была подчёркнута высокомерная благодарность высшего за любезный жест низшего, ничего большего, и тут каждое движение мельчайшего мускула работало на одну задачу – сформулировать и донести послание.
Вежливый, отменно учтивый со своим сторонником, герцог однако давал понять, что особо обязанным себя не считает. И как же убедительно и великолепно у него это получилось – на заглядение! Он был эдаким произведением политического церемонного искусства, безупречным со всех сторон, и ошеломительнее всего было понимать, что это проявление его собственного мастерства. Как вообще удаётся так создать себя, если даже не видишь результата со стороны?
Кира, оценив, как великолепно герцог умеет держать удар, приподняла бровь. Вот уж кто в политике маху не даст. Если б только вся эта церемонность не дышала холодной угрозой, она только любовалась бы. Увы, ей приходилось всерьёз готовиться к бою.
Это было сейчас очень важно – передать информацию, соблюдя все предосторожности и поставленные условия и не превратив общение в яростный скандал, который сотрясёт форт от подвалов до крыш. Такой скандал уже не забудется никогда, даже если потом Кенред положит полжизни, чтоб разъяснить недоразумение. Ишь как у графа поблёскивают любопытные глаза…
Кенред внимательно, но при этом без какого-либо выражения, посмотрел на Киру, перевёл взгляд на её высокородного спутника, снова на Киру…
– Граф…
– Ваше высочество… Вот, прошу вас. – И бреннец жестом указал на Киру.
Та, услышав обращение, с недоумением посмотрела на графа – и тут у неё в голове по новой сложились детали схемы. Уже во второй раз ей стало страшно – например потому, что она, оценивая ситуацию, не приняла в расчёт все факторы, и теперь у неё были считанные мгновения, чтоб всё заново пересчитать.
