«Мне было шестнадцать лет. Отец все чаще пропадал на маяке. Я приносила ему еду, он редко приходил на ночь. Мне пришлось стать хозяйкой в доме. Раньше, чем предполагалось, вопреки тому, что я этого не хотела. Все остальные ещё гуляли и веселились, оставалось не так долго до замужества и «рабства». Я всегда смотрела на них сквозь окна. Как будто была в клетке или даже в тюрьме. Летом они бегали в лес за травами и просто гулять. Осенью все бродили по берегу и говорили о любви. Почему-то именно осенью. Зимой чаще всего ходили друг к другу домой, не очень хотелось шататься по снегам. Тут со снегом никогда проблем не было. Весна заставляла всех проснуться от этих походов и снова бегать по берегу. Я видела их лица сквозь стекла, слышала их разговоры. Мне хотелось так же. Но не могла… Однажды, когда я ждала отца на обед, а он обещал прийти, такое не часто было, в дверь постучали. Я очень удивилась, кроме папы никто не приходил: друзей у меня не было, а кто-то из взрослых шёл напрямую к папе, если что-то требовалось. Я никогда не забуду его лицо… Парень… Красивый и очень смущенный. Он смотрел на меня и краснел, а я просто не могла понять: зачем он тут. Вокруг было тихо, все ушли обедать, того шума, по которому я так страдала, сидя у окна, не было. Был он и я. Он хотел что-то сказать, но не успел: папа подбежал.
–Вижу, вы уже познакомились,-он снова улыбался, я давно его таким не видела, ведь работа на маяке и помощь другим сильно изматывала его, он становился более угрюмым и серьезным.– Ну что же, проходи, Томас.
Томас… Я никогда не забуду его испуганный взгляд, когда отец провожал его в дом. Оказалось, что Томаса отправил его отец, учиться техническим дисциплинам у моего отца. Томас тоже мечтал стать инженером, а переехать в город возможности пока не было. Их семья была очень богатой, огромный дом, красивая одежда. Им повезло, что в деревни были мы. Смешно, конечно. Повезло… Может чаю?»
Свен не сразу понял вопрос женщины. Он поднял глаза от блокнота и долго смотрел на неё, взглядом переспрашивая.
–Я говорю, может чаю?
–Да. Я не откажусь.
Свен был поражён. За три дня эта женщина изменилась, немного, но все же. Он не совсем мог узнать ту ледяную статую, которая встретила его. Хотя местами она и проглядывалась. Что-то заставляло Фриду резко менять темы. В этот день она рассказала про свои занятия в шестнадцать лет, про то, как он любил сидеть на пирсе и рисовать, про небо зимой, осенью, весной и летом.... Но она не возвращалась к своему рассказу о Томасе.
–Когда я наконец пришла домой после двух часов на морзе, я долго сидела у камина и не могла…
–А что было дальше?-прервал ее Свен.
–Я отогрелась и…
–Нет, с Томасом.
Фрида опустила глаза, как тогда, когда Свен выкинул стул в окно. Ее снова ранили, но сейчас сильнее, это было видно.
–С Томасом…
«Он стал ходить к нам каждый день, отец стал чаще появляться дома. На маяке была работа, но все же скучно, а здесь живой человек, который хочет учиться, который хочет получать что-то от отца. Папа называл Томаса кораблём, которому нужен луч. Он всегда говорил, что пока он может дать кому-то луч, он здесь нужен. Но забывал про меня. Его так поглощала работа и Томас, что на меня времени оставалось мало, я была предоставлена самой себе. Я так думала. Но что я могла делать? Начать курить и пить? Зачем? Это глупо, я не враг самой себе. Начать дружить с кем-то, бегать по берегу и говорить о любви? Да. Но я хотела говорить о любви только с одним, который не бегал по берегу, он сам приходил ко мне домой. Странно да? Я влюбилась в первого мальчика, с которым познакомилась. Ведь до этого у меня вообще не было друзей. Сейчас я понимаю, что так обычно и происходит: ты начинаешь общаться только с перспективой на любовь. Или только я такая. Я редко открываюсь… открывалась. Но ему доверилась. А он мне… Когда отец заканчивал свои рассказы о механике, мы уходили на пирс. У нас было одно развлечение, точнее сначала только он этим занимался: мы ловили волны руками. Один ловил, другой был судьей, кто поймает больше трёх-победитель. Я всегда проигрывала, но это было неважно. Я была с ним, а он со мной.
–Почему ты тоже решила ловить их?
–Потому что я-сумасшедшая.
Он только улыбался. Наверное, думал точно так же.
–Ты…ты раньше видела, как океан засыпает ночью? Он совсем другой, он похож на людей. После тяжелого, утомительного дня, после того, как миллионы сотен тысяч глаз смотрели на него, он может наконец-то побыть с собой наедине. Ночью он становится совсем другим. Никогда не видела?
–Нет. Ночью я сплю, у меня день такой же, как у него: люди проходят мимо окна и смотрят в меня.
–Ты хотела сказать «на тебя»?
Томас просто посмеялся. Действительно, как можно смотреть в человека? А меня это обидело, потому что смотрели именно в меня!
–Нет! Я сказала то, что хотела сказать.
–Но ведь в людей смотреть не могут.
