Тюльпаны стали для него чем-то большим, чем просто цветы. А я стала рисовать Мартина. При нашей первой встрече он был таким растерянным, и это очень хорошо отразилось на картине. На его портрет ушло не так много времени, но он был красивым, как и сам парень. Он заходил ещё дня два с некоторыми перерывами. Я подарила ему портрет. Вроде, даже понравилось. Но он был уже другим. Скромность и растерянность перешли в наглость и развязность. Дурацкие истории о каких-то друзьях и девушках. Цветы он больше не продавал, а просто ходил по городу и что-то раздавал молодым парням. Я даже не хочу думать, что это было. В какой-то момент он исчез, как и когда-то Томас. Но я даже не удивилась. Хотя было обидно, все ещё наивная девочка. Пошла снова гулять, бродила по улицам, смотрела на людей, а на площади… там… этот «скромный» парень продавал тюльпаны. А кто-то попался опять. Почему-то опять плакала. Ведь даже не сильно держалась за него, но почему-то больно было. Снова предали. Прибежала домой. Бьорн пытался меня успокоить и смог в итоге. Мы сидели и говорили о чём-то другом, а потом я посмотрела на полотно.
–Это тюльпаны?
–Да, я решил нарисовать поле. Каждый цветок показывает какую-то потерю, которую мы переживаем, но вместе это поле нечто невероятно красивое. Наши потери ведут нас к большому подарку.
–И много их будет?
–Я думаю, да. Это же только начало, уголок. Самая моя большая работа
Я смотрела на них, и резко стало плохо. Всю ночь не могла уснуть, пока не поняла… прошло две недели после нашей встречи с Мартином. Он меня бросил. Я снова была одна. Точнее, теперь я была не одна, но одинока. Мне ничего не оставалось, кроме как уехать. Домой. Я плакала, потому что возвращаться туда не хотела, но и остаться здесь тоже было не лучшей идеей. А может было бы и лучше. Собрала вещи и… Меня встретили осуждающие взгляды. Я ждала этого, как ещё можно смотреть на ту, кто бросил отца. Но все оказалось хуже. Дом был закрыт, но это обыкновенное явление. Я вошла… а там… будто никто давно не живет и....
–Явилась? Красавица городская! Отдохнуть просто от города или наконец-то отца вспомнила?
–Я его не забывала. Я его люблю. Просто не было возможности приехать. А где он?
–Вот оно как! Не было возможности. А у отца твоего не было возможности жить без тебя!
–Что? Что вы несёте?
–Это ты что несёшь? Сколько тебя не было? Месяц? Два? Отец ждал у дороги, думал ты приедешь обратно, на маяк ходить перестал. Работать вообще не мог.
–Где он?
–Ночами у берега кричал, звал тебя. А ты…
Я не могла ее слушать, какая-то соседка, она меня начинала выводить из себя. Я сильно схватила ее:
–Где он, я тебя спрашиваю? Хватит меня поливать грязью! Я уехала потому, что такие твари как ты мне жить не давали! Я бы здесь загнулась. Сейчас я беременна и не знаю, что мне делать, потому что вернулась в этот ад, где вы все трещать за спиной будете, ведь вас всех не заткнешь. Ты думаешь, ты сможешь меня сейчас унизить? Никогда. Мне уже абсолютно все равно, потому, видимо, и приехала. Где мой отец?
Она сильно испугалась. Сняла руки с ее плеч и села за стол. Она смотрела в окно и молчала, а потом…
–Умер он… две недели прождал, а потом совсем плохой стал. Успокаивали все, но никого не слушал. В город за тобой отправляли, но не нашли. Боялись за него, ничего плохого то не сделал, только хорошее. И ведь все людям, ничего себе. С маяка спрыгнул.... когда хоронили, даже мужики плакали. Хороший же был. Тебя все ждал. Последнее, что сказал, точнее, что слышали, что не злится ни на кого… любит всех… а тебя вообще… Ты извини, я ж не знала, что у тебя так все. Он за деревней. Все как надо сделали. Там маяк стоит, чтобы все помнили, кто был человек. Ты если что, обращайся, помогу. Я ж не изверг какой, тем более мать все таки будущая.
Я тогда… полетела за деревню, бросилась на землю и лежала. Эта соседка со мной была. Говорила, чтобы плакала, так легче будет, опекала меня. Я отца убила. Только о себе думала… Темно уже. Я про сына завтра расскажу, если ты не против.»
–Да-да, конечно, -Свен переживал за Фриду, столько трагедии в одном человеке.-Тогда до завтра.
–Ульф… мы его назвали Ульф, потому что был на волчонка похож… точно… Ульф. Какая ирония… дурацкая.
Фрида не отводила взгляда от горизонта, а Свен тихо пытался уйти, чтобы не потревожить женщину. На улице он много курил после всего услышанного. Они были сильно похожи, но парень очень не хотел стать таким же, как она. Но его никто не спрашивал…
Глава
XI
