Полицейские потребовали, чтобы Кристофер поехал в их машине. Мишель мог следовать за ними на своей. Он согласился, но только добившись обещания, что никаких вопросов сыну задавать не будут, пока он снова не окажется рядом с ним. Гейтс представлялась порядочной, но вот мужчине Мишель не доверял. Полицейский был исполнен гнева, какового Мишель еще в юности вдоволь навидался на блокпостах и рынках.
Поездка длилась нескончаемо долго. Мысли у него путались. Одно не вязалось с другим. Какая-то девушка по имени Иден. «У нас есть ее телефон». Сын явился домой молчаливым и подавленным. И поздно, очень поздно. Ссадины у него на шее, его старания скрыть их. По прибытии в отделение полиции Мишель припарковался на стоянке для посетителей, в то время как машина с Кристофером проехала за здание. А перед входом толпилась кучка людей. Пресса. Журналисты с подозрением наблюдали за его приближением, и один из них даже поднял камеру.
– Сэр, вы кто? – раздался женский голос, когда Мишель проходил мимо них.
– Никто, – машинально ответил он.
Полицейский за стеклянной перегородкой велел ему подождать. Ресторатор принялся расхаживать туда-сюда, изводимый ужасной мыслью, что полицейские его обманули и сейчас попросту удерживают здесь, тем временем хитростью вынуждая сына давать нужные им показания. Но затем открылась дверь, и на пороге возникла Гейтс с папкой из манильской бумаги. Она пригласила его кивком, и Мишель проследовал за ней в комнатушку без окон, с одиноким столом. Он занял место рядом с сыном. Теперь Кристофер выглядел совершенно потерянным, прямо как в дни после смерти Марьям. Мир изменился, и он никак не мог взять в толк почему.
– К вашему сведению, мы по-прежнему ведем запись, – предупредила Гейтс.
Камера эдакой спящей летучей мышью висела в углу потолка.
– Итак, Кристофер, сейчас мы зачитаем вам кое-что, что вы наверняка неоднократно слышали по телевизору. Однако я прошу отнестись к процедуре с вниманием и в случае возникновения вопросов дать нам знать.
Прокопио выудил из внутреннего кармана своего спортивного пиджака ламинированную карточку и огласил знакомые слова об адвокатах и молчании. Когда он смолк, Кристофер сдавленно произнес, что ему все понятно.
– Таким образом, – продолжила Гейтс, – вы попросили своего отца присутствовать на допросе, но отказались от права на адвоката. Все верно?
– Да.
– Возможно, ему следует вызвать адвоката, – вмешался Мишель.
– Решать вам. Но если кто-то будет представлять ваши интересы, он заменит вас. Обоим вам находиться здесь нельзя.
– Нет, я хочу присутствовать.
– То есть – для внесения окончательной ясности – вы отказываетесь от адвоката?
– Пока да.
Гейтс повернулась к парню:
– Кристофер, почему бы вам не рассказать нам о событиях прошлой ночи? Своими словами. Не торопитесь. И ничего не упускайте. Мы сами решим, что важно, а что нет.
– Мы зависали в доме, где она жила…
– Иден Перри.
– Ага, Иден.
– И «мы» – это…
– Я, Джек и Ханна.
– Можете назвать их полные имена?
– Джек Пэрриш и Ханна Хольт.
– Значит, были только вы четверо.
– Ну да.
– Во сколько вы пришли к ней?
– Где-то в восемь. Еще обещали заглянуть и другие, но больше никого не было. Я пришел туда первым, а потом Джек Пэрриш и Ханна Хольт…
– Теперь вы можете называть их просто Джек и Ханна, – вмешалась Гейтс.
– Понятно. В общем, потом пришли Джек и Ханна, и мы… ну, не знаю, просто тусили. Слушали музыку и болтали.
– Вы пили? Курили травку? Употребляли какие-то другие наркотики?
Кристофер покосился на отца.
– Никто не был упорот или еще что-то, если вы это имеете в виду.
– Все же я не дор конца понимаю, «да» это или «нет».
– Нет.
– Хорошо. Продолжайте.
– Ну, мы потусили, а потом Джек и Ханна ушли.
– Во сколько?
– Около двенадцати.
– Но вы остались?
Парень кивнул.
– По какой причине?
– Чтобы побыть с Иден, – чуть поколебавшись, ответил Кристофер.
– Между вами двумя что-то было? Вы состояли в отношениях?
– Не совсем. Типа того. Не знаю.
– Вам необходимо объяснить это, Кристофер.
– Да ее не поймешь. Что она думает о таких вещах.
– А как насчет вас? Что вы думаете о таких вещах?
– Она мне нравилась.
– Хорошо, продолжайте, – сказала детектив, когда стало ясно, что развивать тему парень не намерен.
– Ну, мы еще немного позависали. А потом я ушел.
– Вы целовались? Занимались сексом?
– Нет.
– Во сколько вы ушли от нее?
– Не знаю… Поздно.
– И сразу же направились домой?
– Да. То есть я, может, погулял еще немного.
– Почему?
Парень уставился в стол.
– Кристофер? Вы были чем-то расстроены? Что-то произошло?
– Нет.
– Вы уверены?
Он кивнул. Какое-то время Гейтс внимательно смотрела на него. Если уклончивость свидетеля и вызывала у нее досаду, она хорошо это скрывала.
– Тем не менее кое-что мне остается непонятным. Как бы вы охарактеризовали свои отношения с Иден?
– Не знаю.
– Но вы на нее западали, – предположил Прокопио.
Поколебавшись, Кристофер кивнул.
– А она на вас нет.
– Вы просто не знаете Иден.
– Что ж, теперь-то восполнить этот пробел невозможно, – отозвалась Гейтс, – так что здесь нам придется положиться на ваше мнение.
– Она очень… непредсказуемая.
– В каком смысле?
– Да так сложно объяснить.
