– Похоже, не так уж и сложно, – буркнул Прокопио.
– Итак, Кристофер, – словно бы не слыша его, объявила женщина, – теперь давайте поговорим о ссадинах у вас на шее. Откуда они у вас?
– Не знаю. Наверно, я как-то сам себя расцарапал.
– Но не Иден?
– Нет! – изумленно ответил парень, словно предположение прозвучало для него полнейшим безумием.
– Вы подрались?
– Я же сказал, нет! – вскрикнул он.
– Кристофер, – осадил его Мишель.
Гейтс взглянула на него и покачала головой.
– Как долго вы гуляли? – спросил Прокопио.
– Да не знаю я. Какое-то время.
– Пять минут? Два часа?
– Он же сказал, что не знает, – снова вмешался Мишель.
Прокопио уставился на него, продолжая источать свой гнев. Заговорила, однако, Гейтс:
– Полагаю, вам лучше не вмешиваться, мистер Махун. – Она повернулась обратно к парню. – Вы можете сказать, во сколько вернулись домой? Как можно точнее.
Тот помотал головой. Детектив снова обратилась к Мишелю:
– Можете помочь нам с ответом?
– Теперь-то мне можно говорить? – отозвался ресторатор, немедленно, впрочем, пожалев о своих словах.
– Да, пожалуйста, – кивнула Гейтс, игнорируя его сарказм.
Первым порывом Мишеля было сказать правду. Незадолго до четырех часов утра. Однако Кристофер время знал и все же не назвал его детективам. И Мишелю нужно было выяснить причину его умалчивания, прежде чем выкладывать сведения полиции.
– Увы, нет. Было поздно.
– Одно обстоятельство, однако, вызывает у меня интерес, – продолжила женщина. – После ухода вы не отправляли ей сообщений.
– Что?
– Вы очень много ей писали. Но не после того, как покинули ее вчера ночью.
– Я подумал, что она легла спать, – промямлил Кристофер.
Никак не комментируя его ответ, Гейтс просто смотрела на него. Внезапно Мишеля пронзила мысль, что он совершил ошибку. Нельзя было допускать, чтобы сына допрашивали без адвоката.
– Кристофер, посмотри на меня. – Парень повернулся к нему. – Больше ни слова. Ты меня понял? Я найду кого-нибудь, кто поможет нам, и до тех пор ты должен хранить молчание. Скажи, что понял меня.
Кристофер лишь кивнул.
– А вот это было глупо, папаша, – хмыкнул Прокопио.
– Теперь мы хотели бы уйти, – объявил Мишель.
Оба детектива молчали. Дверь открылась, и в комнату вошел высокий седой полицейский в форме. Мишеля с сыном он не удостоил взглядом. Кивнул Гейтс и, скрестив руки, встал у стены. И только тогда посмотрел на Кристофера. Выражение его лица было отнюдь не ободряющим.
– Значит, так, – заговорила детектив. – Кристофер, я хочу, чтобы вы послушали меня, потому что это важно. Происходило ли между вами и Иден прошлой ночью что-нибудь еще, о чем вы хотели бы рассказать? Что-либо вообще?
– Нет!
– Между вами была драка? Вы толкали ее? Делали что-то, чего вовсе не намеревались делать? Как-никак, в жизни всякое бывает.
– Нет, – теперь парень отозвался едва ли не плачущим голосом.
– Хватит! – отрезал Мишель. – Моему сыну необходим адвокат.
Полицейские глаз не сводили с парня. Однако на этот раз он подчинился отцу.
– В таком случае, я должна сообщить следующее, – отчеканила Гейтс. – Мы собираемся применить к вам меру, называемую заключение под стражу на сорок восемь часов. Что означает, что на это время вы остаетесь у нас.
– Нет! Папа…
– Подождите… – проговорил Мишель.
– Причина, по которой мы осуществляем ваше задержание, состоит в том, что мы считаем, что вы располагаете, но не делитесь с нами важной информацией касательно произошедшего с Иден. И нам необходимо, чтобы вы оставались у нас, пока не будете готовы предоставить нам сведения.
– Не понимаю, – снова вмешался Мишель. – Он что, под арестом?
– Формально – да, он находится под арестом. Но на данный момент ему не предъявлено обвинений в преступлении.
– Тогда отпустите его со мной домой. Я прослежу, чтобы он не выходил.
– Мистер Махун, вы должны покинуть участок.
– Я хочу остаться.
– Сэр, вам необходимо покинуть участок.
Последнюю фразу произнес Прокопио. Мишель почувствовал, как его охватывает гнев, однако он понимал, что конфликт с этим человеком лишь навредит Кристоферу. Он повернулся к сыну. Тот избегал смотреть ему в глаза.
– Скоро ты будешь дома.
Парень кивнул, внезапно оказавшись в миллионе километров от отца. Он как будто был заточен в собственной голове гораздо надежнее, нежели в этом здании.
– Мистер Махун?
Снаружи толпилось уже гораздо больше народу. Появились фургоны с установленными на крышах антеннами. И когда Мишель вышел за дверь, с вопросами на него набрасывались более агрессивно. Журналисты смекнули, что он неким образом причастен. Ресторатор молча прошел через толпу и быстро уехал со стоянки. Только на Сентр он осознал, что понятия не имеет, куда едет. Мишель остановился на обочине, внезапно ощутив, что задыхается. Мысль о сыне в заточении была что рука на горле. Он опустил стекло, однако это не помогло.
