– Не стоит так официально, Татьяна Константиновна. Я не чиновник и не знаменитый человек. Зовите меня просто по имени, – сказал ей Григорий.
Весь этот коротенький разговор гостя и матери, Наташа стояла на втором этаже и молча на них смотрела. Она даже и не ждала его, даже не думала, что он так внезапно к ним явится. Да в общем-то она и не хотела, чтобы он приходил. Но Наташа собралась и всё-таки спустилась вниз, и говорила:
– Что-то Вы рано приехали, господин Релицкий, – на её лице была невозмутимость, которая часто колола Григория.
– Что Вы, что Вы, Наташенька Викторовна, – быстро и красиво сказал он, – Вы же знаете мою натуру, приходить к вам. Или Вы испугались моего приезда?
– Нисколько! Это вздор! – Наташа повысила голос.
– Наталья! – Вскрикнула на неё мать. – Поздоровайся лучше с Григорием, нечего дерзить.
– А это и не дерзость, маменька, – девушка даже на неё не посмотрела. – Здравствуйте, Григорий Павлович. Вы не поверите, как я рада Вас видеть в нашем доме, – и глубоко присела в реверансе.
Григорий Релицкий был на десять лет старше Натальи. Обладал хорошим образованием и деньгами, которые в большей части принадлежали его семье. Его отец работа в Петербургском правительстве на хорошей высокой должности, поэтому его сын часто путешествовал по миру, а особенно по Европе и учился в самых лучших гимназиях Петербурга, Москвы и заграницы. Он знал три языка: французский, испанский и немецкий. Хотел помогать Наташе, чтобы они не платили денег, но она отказывалась. Одевался он, как полагается, богато. Волосы были тёмные и короткие, а глаза яркие и светлые. С виду он был крепким. Умный, добрый, богатый. Такого мужа и искала для своей дочери Татьяна Константиновна.
– А вы знаете, я привёз вам подарки. Только вчера я вернулся из Лондона. Какая воспитанная страна, однако. Так бы и остался там жить. – Сказал Григорий.
– Ну так и остались бы, зачем же вернулись в Россию? – Остро спросила Наталья и села рядом с матерью.
– Нет-нет! Что Вы, Наташа Викторовна, а как же родина? Здесь и мой дом, и семья, и вся моя жизнь, а особенно Вы, – ответил он и позвал кого-то. В дом вошли два человека. Один выл высокий и худой, а другой полный и средний. Они принесли четыре коробки. Потом они ушли. – Это ваши подарки, дорогие дамы. – Релицкий открыл одну из коробок и вытащил оттуда хрустальную голубоватую вазу.
– Ах, как это прекрасно! – Воскликнула Татьяна. – Она же такая дорогая, зачем Вы её купили?
– Я же для вас. В ваш большой дом, – ответил Релицкий и поставил вазу на стол перед диваном. – Расскажите, пожалуйста, как ваши дела и здоровье? А то заграница не такая, как родная земля. Она отличается от родины. Меня связывает невидимая нить души с родиной, поэтому и хочется всегда вернуться обратно.
Глава 6
Татьяна Константиновна сидела и заворожённо смотрела на него. Релицкий ходил вправо и влево перед ними. Он говорил, что без России нет ему жизни нигде, как нет жизни без них. В некоторых моментах он посматривал на Наташу, а она быстро переводила взгляд в окно гостиной. Потом Релицкий сел на диван, рядом с Наташей, и спросил: «А как же вы поживаете-то?». Тут Татьяна взяла дело в свои руки.
– Ах, Григорий, да как же мы-то можем жить по-другому? Всё у нас, как было, так и осталось. Если что и изменилось, так это мелочи. Да и те мелочи даже за изменения можно не считать. Какие у нас дела могут быть? После смерти супруга, мы так и живём тихо да спокойно. Не работаем, живём на остатки. А что после будет, совсем и не знаю. Наташа уже взрослая, ей бы поехать учиться, да некуда. Здесь если, так это только по морю плавать, а если в Москву, то дорого. Не вытянем мы такое образование. Или без еды придётся жить.
– Не стоит, маменька, – встряла Наташа и положила свою руку на её руку.
– А куда без образования? Что потом делать будешь? Как жить? Всю жизнь здесь ты не протянешь, коли деньги закончатся, а был бы другой выход… да только нет его, – она печально повернула голову. – Виктор бы всё отдал за жизнь. Прости меня, Наташенька, что так живём здесь. Тут-то всё лучше, чем на улице. Натали, дочка моя, так нас судьба и бросает.
– Нет, мама, не извиняйся! – Наташа чуть ли не была на грани слёз. Она просто не могла вынести таких слов матери. Она же ни в чём не виновата. – Ты не виновата. Никто не виноват.
– А ведь да. Право, – сказала Татьяна и, улыбнувшись, посмотрела на дочь. – Вот так и живём, Григорий. Нам по загранице не поездить. А только в усадьбе нашей сидеть, и за садом следить. Больше-то у нас дел и нет. Вот как, Григорий. А как Вы?
Релицкий молчал, а они ждали ответа. В его голове уже возникли мысли: а не увезти ли Наташу во Францию? Да не жить ли им там вдвоём? Что плохого-то. Всё лучше, чем здесь стареть, да на мать всю жизнь глядеть. Нет уж, такого он не может допустить. Ведь у него всё-то есть. И деньги, и образование, и связи. Он же может ей столько дать. И даже брать не станет. Лишь бы они вместе были, да в радости жили. Тогда она и печалиться не станет. Да, так всё и будет. Релицкий незаметно заулыбался.
