Я сложила последнюю линию активации, и жаворонок взмыл в воздух, устремившись вниз по лестнице, ведущей к вольеру Слатры, а затем отлетел в сторону, где скрылся в темном тоннеле, которого я раньше не замечала. Я долго шла за ним, и ключ открыл другую дверь, которая вела на галечный берег, омываемый сверкающим бирюзой Лоффом, волнующимся перед приближающимся штормом.
Бедный жаворонок… Он стал слишком мокрым, с трудом удерживаясь в воздухе, и я взяла его в руки, прижав к себе, как огнёвку, пойманную в клетку.
Я пыталась определить направление по тому, как он толкался в мои пальцы, прокладывая извилистый, запутанный путь через джунгли.
Я начала нервничать, опасаясь, не засада ли это. Вдруг кто-то хочет убить меня, чтобы украсть Эфирный камень, думая, что это бесценное сокровище, а не проклятие, разрушающее душу. Но тут я подошла к жилищу, высеченному в скале. Дом, настолько скрытый от посторонних глаз, что, подозреваю, никто не смог бы его найти.
Каан был внутри, сидел за каменным столом, который он накрыл для нас, а в воздухе витал запах тушеного колка и корня канита.
Он сказал мне, что это место ― его подарок мне, но что я не обязана делить его с ним. Одно мое слово ― и он уйдет в джунгли и никогда не вернется.
Я подбежала к нему прежде, чем он успел закончить фразу.
Он ― огонь и сера. Я ― расколотый лед. Наше столкновение ― это пар и разрушение, которым суждено рассеяться, но я с радостью буду гореть под ним, пока мир не рухнет.
ГЛАВА 71
Знакомый мужчина стоит спиной ко мне, прислонившись к каменной стене, непокорные локоны рассыпаны по плечам.
― Ты выглядишь так, словно тебя волокли задом наперед через кусты, ― говорю я, направляясь к Пироку, и подаренная маска служит моим изящным щитом.
Он поворачивается, одаривая меня ослепительной улыбкой.
― Это часть моего обаяния. Женщинам нравится. Они тянут за них, как за поводья.
― Этого не будет.
Его глаза расширяются.
― Чертовски надеюсь, что нет. Мне очень нравится моя голова. И мой член. И жизнь.
Прочистив горло, я делаю вид, что не понимаю, что именно он имеет в виду, разглядывая красную кожаную тунику, подчеркивающую его широкую грудь. Верхняя половина его лица скрыта за маской, сделанной из оранжевокрасных перьев молтенмау, и он даже заменил свои пирсинги на более яркие, чтобы они сочетались.
― Итак. Полагаю, ты мой эскорт?
― Строго платонический.
― Если бы у тебя было больше платонических отношений, возможно, твои волосы не были бы похожи на птичье гнездо.
Он улыбается, запуская пальцы в маленький мешочек, зажатый в руке.
― Приятно видеть, что хьюлинг не высосал твой мозг через ноздри.
― Шокирует, я знаю. ― Я останавливаюсь перед стеной и ставлю туфли на землю, чтобы поправить ткань, прикрывающую мою грудь, и убедиться, что все на месте.
― Кто сделал надписи на стене?
― Вейя. ― Мои брови взлетают вверх, руки замирают. ― Каан перестал бывать там после того, как ты ушла, ― говорит он, пожимая плечами. ― Она знала, что он будет сожалеть, если это место придет в полный упадок.
― О, ― бормочу я, с быстротой молнии пряча эту болезненную информацию в свое ледяное озеро. ― Так ты знал меня… раньше? ― Немного. Это было чертовски давно…
― Ты мало что помнишь?
― Совсем наоборот, ― возражает он, подмигивая мне. ― Моя память ― самое острое оружие в моем скудном арсенале.
Точно.
― Рада за тебя.
Моя, как выяснилось, совсем дерьмовая. Не то чтобы я жаловалась.
Он подбрасывает в воздух маленькую красную штучку и ловит ее ртом, с хрустом разгрызая.
