Мое тело реагирует на него так, словно к нему не прикасались годами, а не часами, но мне нужно проявить немного самоконтроля, как взрослой женщине, которой я и являюсь. Я так думаю? Какой-то внутренний голос говорит мне, что это правильно, но гораздо более громкий и возбужденный голос советует мне раздеться.
– Может, перестанем игнорировать очевидную проблему? – спрашиваю его и мысленно хвалю себя за то, что озвучила свои мысли, а не поддалась на его чары.
Его горячее дыхание обжигает шею, когда он отвечает:
– Согласен, нам стоит развеяться. Поехали в Санта-Монику, если хочешь?
– Ты ведешь себя нелепо. Я говорю о причине, по которой ты выплескиваешь все свое напряжение на мое тело, вместо того чтобы поговорить об этом.
Он толкает мое колено своим и располагается между моих ног, прижимаясь ко мне, чтобы я почувствовала его возбуждение.
– Я не нервничаю из-за игры. Сомневаюсь, что я вообще увижу твоих родителей.
– Значит, ты все-таки понимаешь, о чем я говорю! Генри, прекрати меня трогать! Давай это обсудим.
Он тяжело вздыхает, демонстративно отодвигается от меня и падает на матрас.
– Тут не о чем говорить. Я не нервничаю.
Мои родители забронировали свою ежегодную январскую поездку на выходные, когда Уилл играет в Мэйпл-Хиллс, не случайно. Несколько недель назад они позвонили и напомнили о ней, но я была очень больна и не заметила, что даты совпадают, и теперь виню себя за это. Я уже смирилась с тем, что эти выходные станут настоящим адом, но меня больше расстраивает то, что всю неделю их визит давил на Генри.
– Ты же знаешь, что для меня не имеет значения, выиграете вы или проиграете, верно? И если ты не хочешь знакомиться с моими мамой и отчимом, я не против. Я вообще не думала, что ты захочешь, потому что будешь очень занят с командой, и к тому же ты называешь их назойливыми каждый раз, когда я разговариваю с ними по телефону.
– Я хочу победить его ради тебя, – признается Генри. – Хочу поставить его в неловкое положение за то, что он принижал тебя и заставлял испытывать смущение. Хочу, чтобы он чувствовал себя несчастным каждую секунду, пока находится на льду.
– Конечно, все это очень похвально, но я хочу, чтобы ты знал, что мне все равно. Я буду на игре, чтобы болеть за тебя и только за тебя… ну и за ребят тоже, но в большей степени за тебя. Если ты выиграешь, замечательно. Если нет, не беда.
– И сейчас ты повторишь то, что обычно говорят в фильмах, типа: «Ты всегда будешь победителем в моих глазах» или подобную чушь?
– Это ты хочешь от меня услышать, мой маленький победитель? – Генри закатывает глаза, но придвигается ближе и обхватывает ладонью мое лицо. – Я всегда буду тебя поддерживать. Мы ведь команда, помнишь?
– Как ты думаешь, я никогда не понравлюсь твоим родителям, потому что не Уилл? – Я не привыкла видеть Генри таким неуверенным, и поэтому меня огорчает беспокойство в его голосе. Он отводит руку от моего лица, чтобы накрутить прядь моих волос на палец.
– Генри, этого не будет. Они ведь тебя даже не знают. А когда узнают, то полюбят. Ты делаешь их дочь бесконечно счастливой, и по большому счету это важнее, чем кто-то из моего прошлого.
– Ты говоришь так, будто считаешь, что права, но я тебе не верю.
– Думаю, тебе нужно заняться чем-нибудь полезным, чтобы отвлечься. – Я отталкиваю руку, которой он тут же сжимает мое бедро, и добавляю: – Я не имела в виду лапать меня. Почему бы тебе не порисовать? Или сделать набросок? Или, не знаю, взять свой планшет и подробно рассказать о каждом произведении, которое ты когда-либо создал, включая фотографии?
Я ожидаю возражений, но их не следует.
– Ладно. Подожди здесь.
Генри исчезает из своей комнаты, а я остаюсь сидеть на его кровати, растерянная и настроенная весьма скептически. Когда он возвращается, то протягивает мне руку и кивает на дверь.
– Нет, – говорю я и с подозрением прищуриваюсь. – Сдается мне, ты что-то замышляешь.
Он одаривает меня озорной улыбкой, от которой мои ноги слабеют.
– Я делаю то, что ты сказала. Пытаюсь отвлечься, и дома никого нет, так что идем.
Взяв его за руку, я все еще испытываю сомнения, пока он ведет меня из своей комнаты в соседнюю. Не помню, чтобы я когда-либо была здесь. В комнате к стене придвинута кровать без постельного белья, а к шкафу прислонены чистые холсты.
– Это и есть твое тайное логово?
Я сажусь на кровать, а он расхаживает по пустому полу.
– Это старая комната Джей-Джея. К нам должен был переехать еще один парень, но этого не произошло, так что комнатой пользуются, только если ребята задерживаются до ночи. После того как я придвинул кровать к стене, на полу стало больше места. Иногда я здесь работаю.
– Очень удобно. – Я все еще испытываю подозрения.
– Хочешь нарисовать что-нибудь вместе со мной? – спрашивает он, расстилая защитную пленку на деревянном полу. – У меня есть очень конкретная идея.
Я впадаю в ступор и смотрю на него не моргая.
– Ты шутишь. Ты позволишь мне принять участие в процессе?
