Из-за мандража я вышла из дома раньше положенного и вот уже двадцать минут сижу за этим столом в дальнем углу библиотеки с двумя стаканчиками горячего шоколада из кафе. Даже после двадцати минут ожидания я все еще не знаю, как поприветствовать его, когда он придет, и стоит ли мне вспоминать о вчерашнем вечере. Интуиция подсказывает, что нужно позволить ему вести разговор, чтобы случайно не перейти черту. Проходит еще десять минут, прежде чем я замечаю каштановые локоны, выбивающиеся из-под шапочки с эмблемой «Титанов».
– Прости за опоздание. Не хотел приходить, – говорит он, опуская свой рюкзак на стол и доставая ноутбук. Он отодвигает стул рядом со мной и целует меня в макушку, прежде чем садится.
Ой.
– В таком случае мне жаль, что тебе пришлось, – осторожно говорю, стараясь не выдать голосом, что его слова меня задели.
Он сжимает пальцами переносицу и вздыхает.
– Я не это имел в виду.
К счастью, после получаса ожидания и размышлений о том, как себя вести, я перечитала материал, с которым мы сегодня работаем, чтобы освежить память и, возможно, мы быстро справимся.
– Это, и ничего страшного, если ты так считаешь. Тебе не обязательно подбирать слова ради меня. Давай уже покончим с этим заданием?
– Хэлли, – тихо произносит он, и я растворяюсь в нежности, звучащей в его голосе. По тому, как мое имя слетает с его губ, я чувствую, насколько он морально измотан. Он придвигает мой стул ближе к себе и кладет подбородок мне на плечо. – Я сказал это неправильно. Я не хотел встречаться с тобой после вчерашнего. Мне неловко, что я пригласил тебя, а потом молча исчез. Я был в студии и просто тянул с уходом. Прости, что опоздал.
– Генри, испытывать неловкость – это против наших правил. Тебе позволено делать то, что велит твое тело. Инстинкты на то и инстинкты. Тебе нужно было побыть одному, вот и все. Ничего страшного.
Он откидывается на спинку стула, а я всем телом снова жажду его прикосновений.
– Иногда мне кажется, что мой мозг работает не так, как должен. Я изо всех сил стараюсь бороться с этим, но он иногда побеждает.
– Твой мозг создает самые прекрасные произведения искусства и говорит мне такие вещи, которые дарят чувство безопасности и заботы. Твой мозг делает тебя другом, на которого могут положиться такие люди, как Расс. Рори рассказала мне, что благодаря тебе он преодолел свою застенчивость. И Нейтан доверяет тебе присматривать за его девушкой во время своего отсутствия и…
– И я почти не разговаривал с ней. Какой я после этого друг?
– Телефон работает у вас обоих, Генри, – возражаю я, внутренне содрогаясь, когда понимаю, насколько сейчас похожа на свою маму. – У тебя сейчас трудный период, и она тоже могла бы справиться о тебе. Вы оба одинаково ответственны. Но к чему я веду – ты и твой мозг, с которым ты, по твоим словам, борешься, совершенно особенные. Ты говоришь, что он работает неправильно, и пусть я в этом не сильна, все равно знаю: ты так дорог нам именно благодаря тому, чем, на твой взгляд, и отличаешься от других.
– Ты репетировала эту речь, пока меня ждала?
Я улыбаюсь, потому что ничего другого мне не остается. Пока я тут тщательно подбираю слова, пытаясь сказать ему, какой он замечательный, и при этом не выглядеть жуткой подхалимкой, он выдает такое.
– Придумала на ходу. Ты впечатлен?
– Не самая блистательная речь, которую я когда-либо слышал, но признаю твои усилия.
Я хочу поцеловать его, но боюсь к нему прикасаться, поэтому наклоняюсь ближе, полагая, что, если захочет, дальше он сам все сделает.
– Прости, я не знала, как поднять тебе настроение вчера. Мне жаль, что ты вынужден прийти сюда, когда не хочешь этого.
Он тоже наклоняется, наши лица настолько близко, что я чувствую запах его одеколона.
– Ты снова извиняешься.
– И я не собираюсь останавливаться, пока эта работа не будет закончена.
– Мое тело сегодня слишком чувствительно, поэтому я не поцелую тебя, хотя мне очень нравится это делать. А еще я не хочу, чтобы меня выгнали из библиотеки за страстные обжимания.
Я уже собираюсь сказать ему, что никто больше не употребляет слово «обжимания», когда он поворачивается и указывает на табличку на стене, на которой в буквальном смысле это написано.
– Если мы закончим с этим в ближайшие два часа, я могу пойти с тобой к твоему тренеру. Сегодня у меня занятия только днем.
Я боюсь, что зашла слишком далеко, но он улыбается и кивает.
– Это было бы здорово.
Только по дороге к его тренеру я осознаю, что настолько не разбираюсь в спорте, что даже не знаю, где находится спортивное здание.
Генри объяснил, что оно немного похоже на логово зла, населенное несколькими суперзлодеями, и обычно он избегает этого места любой ценой. Оказывается, на первом курсе ему пришлось просидеть там со своим тренером два часа, потому что заклинило дверь, и он до сих пор не оправился.
Когда мы идем через кампус, там довольно тихо, но это спокойствие не уменьшает мое беспокойство о том, что Генри переживает из-за своей встречи. Я решила, что лучший способ помочь – это отвлечь его от мрачных мыслей.
