– Как так получилось, что ты стал хоккеистом? Почему не футбол, или бейсбол, или, не знаю, шахматы?
– Мой дядя Майлз играл в хоккей, пока не поступил в медицинскую школу. Вообще-то он мой биологический отец, так что, думаю, я унаследовал его талант. Он был лучшим другом моей мамы еще со старших классов средней школы, потом они учились в одном колледже и были очень близки. Моя мама в детстве занималась разными видами спорта, поэтому она хотела, чтобы я тоже нашел что-то по душе.
– Он научил тебя играть? – спрашиваю я.
– Да. Это он постоянно твердил мне, что я могу быть лучше всех, если захочу. Он купил мне мои первые коньки. Повел меня на мою первую игру. Записал меня в молодежную лигу. Я стал немного одержим, как и со всем остальным, что мне нравится. Мамуля была счастлива, что я работаю в команде, потому что в то же время я любил творчество, но занимался им в одиночку.
В голове появляется образ маленького Генри, играющего в детский хоккей.
– Майлз живет в Мейпл-Хиллс? У него сейчас есть свои дети?
Генри берет меня за руку и нежно тянет за собой, чтобы встречный прохожий, уткнувшийся в свой телефон, не столкнулся со мной. Наши пальцы переплетаются, и Генри крепко сжимает мою руку.
– Он жил здесь, когда я был младше, но потом вернулся в Техас. Его мама заболела, и теперь он преподает там в колледже. Обычно я вижусь с ним несколько раз в год. Никогда не слышал, чтобы он с кем-то встречался, так что других детей у него нет. Он хороший парень, думаю, он бы тебе понравился. Он читает много книг.
– Чтение книг – это, безусловно, лучшее хобби, которое может быть у человека. – Генри толкает меня плечом и закатывает глаза. – Держу пари, он гордится тем, чего ты добился.
– Прогулки по кампусу за ручку с сексуальной девушкой? Возможно. – Теперь моя очередь закатывать глаза.
– О, так теперь мы шутим.
– Я не шутил.
– Я имела в виду, что ты стал капитаном своей команды.
– На данный момент.
– Генри-и-и-и.
– Хэлли-и-и-и, – пародирует он меня.
– Я знаю, что ты будешь праздновать День благодарения с родителями, а я на этой неделе буду работать, но я собираюсь на твою игру в выходные. Я попробую поменяться сменами, или уйти пораньше, или еще что-нибудь. Я хочу быть рядом, когда ты покинешь каток, – заявляю я. – Я надену твой свитер и буду выкрикивать твое имя.
– Ты можешь не возбуждать меня перед этой встречей, пожалуйста? – Я тихо ахаю. – Может, подождешь, пока Фолкнер выгонит меня из команды, прежде чем что-то менять.
– Ты же знаешь, что этого не случится.
Он смотрит на меня, когда мы останавливаемся перед зданием, которого я никогда раньше не видела.
– Правда?
Генри придерживает для меня дверь и провожает к скамейке в вестибюле.
– Будь с ним честен, пожалуйста. О чем бы он ни хотел с тобой поговорить, скажи ему, что ты слишком строг к себе.
– Я постараюсь как можно быстрее вернуться.
Моя электронная читалка еще не успела разогреться, когда Генри опять появляется. Я смотрю на свой телефон и вижу, что его не было всего десять минут.
– Все в порядке? – осторожно спрашиваю я.
– Да. Можешь доставлять неудобства своим коллегам, – говорит он, как будто я не сгораю от нетерпения узнать, в чем дело.
– Что он сказал? Ты быстро вернулся.
– Он спросил: «Ты в порядке?», и я ответил: «Да». Тогда он сказал: «Не похоже, что с тобой все хорошо», и я сказал: «Мне не нравится, когда мы проигрываем». А он сказал: «Мне тоже, и что же мы нам делать по этому поводу?»
– Ясно…
– И я сказал с большим энтузиазмом: «Выигрывать», потому что он любит энтузиазм. Тогда он сказал: «Хорошо, вчерашний срыв был единичным случаем?», и я ответил: «Да». После чего он сказал: «Иногда позволительно быть не в форме. Ты ведь человек, а не робот». И я сказал: «Приятно слышать». Потом он спросил меня, записался ли я на весенние занятия, и я ответил, что еще нет, поэтому он сказал: «Иди и сделай это», и я сказал: «Хорошо».
Генри засовывает руки в карманы и избегает смотреть мне в глаза.
– Значит, ты не сказал ему, что боишься подвести своих друзей и изо всех сил пытаешься осознать связь между поражениями команды и твоей ролью капитана, и это тебя серьезно расстраивает?
– Нет, об этом речь не заходила, – беспечно отвечает он.
– Генри, ради всего святого, пожалуйста, поднимись наверх и расскажи ему, что ты на самом деле чувствуешь.
– Нам пора идти, иначе ты опоздаешь на занятия.
– Генри, – почти умоляю я. – Пожалуйста, скажи ему, что тебе нужна дополнительная поддержка. Что, если вы снова проиграете в эти выходные? Я не могу видеть, как ты себя казнишь.
– Мы не проиграем. Ты там будешь, и ты – мой талисман на удачу. Это научный факт.
– Генри, наука так не работает. Мне кажется, я мало говорю тебе, какой ты вредный, – ворчу я, проходя под его рукой, пока он придерживает для меня дверь. Мы покидаем спортивное здание, но я делаю это неохотно, в отличие от него. – Мое присутствие на твоих играх – не лучшая стратегия для достижения успеха.
– Ты единственный человек, который считает меня вредным. Все остальные находят меня очаровательным.
