– Яна!
Вырвал меня из воспоминаний голос Вики. Девушка махала руками стоя передо мной.
– Ну наконец-то, – хмыкнула, когда я обратила на нее внимание.
– Вик, не начинай, – прикрыла от усталости глаза.
Все эти ее нотации о великом счастье, свалившемся на мою голову, уже в печенках сидят.
– У моей мамы не получалось забеременеть двести тридцать лет! Ты только вдумайся. Она была стара, но все же решилась. А тебе всего двадцать один, – запальчиво проговорила белая волчица.
– Ага, молода, – грустно усмехнулась, – я тоже решилась, ну не избавляться же от него, – указала руками на живот. – Только мой ребенок тоже может никогда меня не увидеть. – Вика нахмурилась, а я поспешила пояснить свою мысль. – Я не прошла оборот и беременна от очень сильного волка. Я могу не пережить роды.
В глазах девушки загорелся огонек понимания.
– Так вот почему ты так отреагировала, – прошептала она и плюхнулась на диван рядом со мной.
– Не только, – призналась я, – если честно, об этом я вспомнила в самый последний момент. Я не представляю… как теперь… – не смогла подобрать нужных слов и просто развела руками.
– О чем ты? – нахмурилась Вика.
– Я про Игната, – тяжело вздохнула. – Он даже не позвонил, хотя прошло почти три недели. Узнать мой номер, уверена, не стоило бы ему больших усилий, – хмыкнула. – А теперь? Самой его искать? Как бы глупо не звучало, но, Вик, я не хочу звонить ему первая. И в то же время понимаю, что обязана сообщить ему об этом, – обняла себя за плечи. – Замкнутый круг какой-то, ей-богу.
Вика ничего не ответила, тихонечко подсела еще ближе ко мне и приобняла. За прошедшее время мы с ней очень сблизились.
Как говорил отец, Вика на меня хорошо влияла. Я с ней отогревалась душой. Хоть Олег и не видел меня прежнюю, но ему не составило труда понять, что я за человек. Вика же полная моя противоположность: добрая, оптимистичная, открытая, жизнерадостная девчонка. Она дарила окружающим тепло, всем, кроме мужа. В их странные отношения я старалась не лезть и не донимала Вику очередными расспросами.
– Расскажи хотя бы Олегу, – послышался тихий голос волчицы.
– Обязательно. Наберусь решимости и расскажу, – стукнула плечом об ее плечо, – все будет зашибись.
Вика прыснула и рассмеялась.
– Эй, я сказала зашибись, а не курам на смех, – притворно возмутилась. Потому что только сумасшедшему не понравится ее смех.
– Я просто представила выражение лица Васильевой Насти, – отсмеявшись, произнесла, – когда она узнает, от кого ты беременна. Блин, да она собственный хвост сожрет, – и засмеялась пуще прежнего. Я вторила ей. И стало вдруг на все пофиг. Все решу, все обдумаю, только не сейчас и не сегодня.
На следующее утро я долго стояла перед зеркалом и рассматривала плоский живот. С трудом верилось, что во мне теплилась еще одна жизнь. Никаких новых ощущений не было, ни тошноты, ни головокружений, ничего такого, что показывали в фильмах. Наверное, уже в сотый раз погладила живот и поспешила вниз.
