– Сомневаюсь, что вы пригласили меня просто познакомиться поближе, – скорее утвердительно произношу и замолкаю. Не стану выдерживать продуманную не мной паузу.
– А меня предупредили, что вы не из робкого десятка, – зло усмехается Мистер Сноб, – тогда перейдем сразу к делу. Вы нужны мне в другом месте больше, чем здесь.
– Не можете уволить меня и придумали, как избавиться по-другому? – тут уже я не могу сдержать ехидство в голосе.
– Я могу вышвырнуть вас на улицу в любой момент. Вышвырнуть не просто из Госпиталя, а от всех благ, что вы здесь имеете. Хотите поехать на свою орбитальную станцию мести пол? С моей характеристикой другого вам не останется, доктор Горслей! – с чувством полного превосходства цедит Зольцберг.
Да, я не ошиблась в этом типе. Мудак.
– Так что же вам мешает, мистер Зольцберг? – моим голосом можно заморозить всю Джи-3457, – выслали бы бумаги курьером, и дело сделано.
– Вы же понимаете, что доставляете много проблем? Вы нарушаете инструкции, не подчиняетесь правилам. Берете случаи, когда разумнее было бы отказаться. Уволить вас мы не можем. Несмотря на скверный характер, люди видят в вас надежду, доктор Горслей. Кто я такой, чтобы отбирать у них ее, – высокопарно объясняет Управляющий, почему не может поступить таким желанным для себя образом.
Нет никакого сомнения, этот урод наслаждается самолично поставленным концертом. Тщательно взвешиваю, встать и уйти или дослушать до конца. Угрюмо наблюдаю.
– Меня попросили за вас, – продолжает он. – Я бы выбрал вам место подальше и попроще, но не могу отказать давнему знакомому.
И протягивает мне внушительную папку. За которой мне приходится идти, вдоль этого длинного стола.
Я бы фыркнула, но при всех обстоятельствах глупо не попытаться выяснить о том месте, куда меня хотят отправить.
Ругаться и скандалить совершенно бесполезно. И ниже моего достоинства.
Поэтому молча, почти не читая, быстро подписываю расторжение контракта. И новое назначение на научно-исследовательский фрегат. Сегодня мне почти все равно, куда ехать. Встреча нужна была лишь для того, чтобы ткнуть меня носом и демонстративно выгнать из «Звездного». Известный научный корабль – хороший вариант, а мне нужно время, чтобы понять, куда двигаться дальше.
Оставив папку на краю стола, не попрощавшись, ухожу. Мне нужно собрать вещи в дальний путь.
***
Чашка с остатками кофе ударяется о стену и, оставив красивую коричневую кляксу на белом, со звоном осыпается на пол.
Шеф, не вздрогнув, переводит взгляд с меня на стену и обратно.
– Простите, Шеф. Погорячилась. Убеждена, Олегу понравится мое творчество, – злобно улыбаюсь я.
– Мне теперь тоже не особо важно, как выглядит этот кабинет, – равнодушно пожимает плечами Шеф. – И, Морайя, зови меня Орфен. Теперь я не твой шеф.
Замечаю, как он постарел за эти дни. Не дали человеку спокойно доработать до пенсии со своими закулисными играми.
– Не знаю, что больше меня задевает в данный момент. Что я не стану Шефом. Или что Олег на операции и после нее наделал множество записей. Можно и целое кино снять о хирурге-преступнике, – досадливо вслух размышляю я. – Чем он купил Зольцберга? Тот и раньше был в курсе моих как будто бы несанкционированных операциях. И всех это устраивало, несмотря на громкие причитания внутри Госпиталя. Он не забывал пиариться по всей Коалиции, переманивая у «Каптейн Медикал Групп» тяжелых пациентов не только в Нейро. Рейтинг и уникальность больницы росли, как и поток денег от вылеченных пациентов. Что же изменилось? Не понимаю. Но очень жажду разобраться, Орфен.
– Морайя, я ухожу на пенсию, а не в другой мир. Сам хочу понять, что произошло. А пока ты будешь осваивать новую работу, я закончу здесь все дела и передам их Янковскому. Вот сучий выродок! – не выдерживает Шеф. – Еще никогда я так не ошибался в людях.
Оба, задумавшись, молчим. Я думаю о родителях. А Орфен – о чем-то своем. Может, слетать к ним на пару дней? Так и поступлю. Неизвестно, когда у меня следующий отпуск. И если буду сильно нужна на фрегате, тоже не смогу уехать. Или мы можем находиться сильно далеко от Земли.
– Я сам расскажу твоему отцу. Поговорите потом спокойно, когда он остынет и передумает разносить наш Госпиталь, – уверенно решает Орфен, словно прочитав мои мысли.
Подхожу к огромному окну с видом на город и молча смотрю вдаль. Я тоже ошиблась. Снова. А это значит, что мне надо быть еще более настороженной.
Несколько минут движемся в тягостном молчании. Но так лучше: мне надо переварить.
– Рай, пока ты не надумала себе лишнего, все то, что озвучивал по отношению к тебе – правда. Я никогда не лгал тебе и не приписывал лишнего. Выслушай меня, и, возможно, ты больше поймешь мотивы наагшайрасов.
А у меня разве есть варианты? Выслушаю. И, возможно, попытаюсь все это понять.
