Не могу не скучать по тем временам, когда мы катались вместе. Нет, в мои планы не входит бросать хоккей, чтобы стать посредственным фигуристом, но это было прикольно. Теперь я понимаю, как много времени партнеры проводят вместе, особенно те, которые и живут вместе. Я в ужасе от мысли, что Анастасия будет столько времени проводить с Аароном и что он так явно будет присутствовать в нашей жизни. Знаю, что не смогу быть на его месте, хотя очень бы хотелось.
Джей-Джей и Робби говорят, что мне нужно взять себя в руки, и они правы, но я ничего не могу с собой поделать. Генри считает, что я помешан на Аароне так же, как Аарон помешан на Анастасии, но в кои-то веки малыш на моей стороне.
Зато благодаря Аарону я знаю, что вываливать на других дерьмо – это плохо.
Заставляю себя выбросить из головы все связанное с ним, потому что сегодня моя первая игра с «Титанами» и нужно проявить себя с лучшей стороны. Каким-то чудом я ничего не запорол, и мы выиграли.
Не знаю, нервничал ли я из-за возвращения, из-за того, что Стейси впервые смотрела мою игру, или потому что за пятнадцать секунд до выхода на лед Фолкнер брякнул, что отправит меня обратно к Брейди, если я облажаюсь.
Ребята в приподнятом настроении оттого, что их кэп вернулся, и этот восторг заразителен. Если, конечно, не думать о том, как быстро пролетает мой последний учебный год и что у нас осталось не так много совместных игр.
Стейси утром работала, а потом ходила с Говнюком к доктору Робеске, поэтому до начала игры я ее не видел, но достал ей и Лоле лучшие места. Утром, собирая сменную одежду, она обратила мое внимание, что кладет в сумку свитер с надписью «Хокинс».
– Поверить не могу, что ты убедил меня смотреть хоккей, – игриво сокрушалась она, хотя я видел ее предвкушение.
Так странно было знать, что среди зрителей сидит человек, пришедший только ради меня. Я играю за Мейпл-Хиллс с первого курса и много раз слышал, как кричат мое имя, но в этот раз все было иначе.
Каждый раз, когда я проезжал мимо ее места, у меня поднималось настроение. Один раз я прижал руку к плексигласу, и Стейси сделала то же самое с другой стороны. Робби осыпал меня насмешками, но это того стоило.
Когда через пару минут я забил, Робби заткнулся.
Вдобавок ко всему отец Стейси написал мне утром, чтобы пожелать удачи. Сообщил, что нашел бар, где будут показывать игру, и посидит там за кружкой-другой пива после того, как Джулия заставила его отделывать запасную спальню. Написал, что будет хвастаться перед всеми свободными ушами, так что я должен играть как можно лучше. Я десять минут пялился в телефон, прежде чем мне удалось сформулировать ответ с благодарностью за поддержку. К счастью, повод похвастаться у Колина действительно появился.
Я сходил с ума, не в силах дождаться, когда Фолкнер закончит разбор полетов. Ему нравится делать это сразу после игры, по горячим следам, не принимая во внимание, что мы хотим пойти отпраздновать. Заметно, как все для меня изменилось, потому что пару месяцев назад, сидя на этом месте, я думал только о хоккее.
– Ладно, я закончил, хватит смотреть на меня такими несчастными глазами, – рявкает Фолкнер. – Но не празднуйте слишком усердно, я не буду сегодня вечером никого вытаскивать из-за решетки. Увидимся в понедельник.
Когда я наконец выхожу от Фолкнера, Стейси стоит, прислонившись к стене, и что-то листает в телефоне.
Почуяв мое приближение, она поднимает голову и с ослепительной улыбкой направляется ко мне. Затем прыгает на меня, и я ловлю ее одной рукой, позволяя сумке соскользнуть с моего плеча на пол.
– Я так горжусь тобой! – взвизгивает она, обхватывая меня ногами и покрывая поцелуями мое лицо. – Хочу все бросить и стать женой хоккеиста. Мое сердце ни на секунду не переставало колотиться, а когда тот парень врезался в Бобби, я будто с ума сошла! Я так громко кричала и большую часть времени даже не понимала, что происходит. Но вы выиграли!
Я ставлю ее на пол и оглядываю с головы до ног. Стейси чертовски хороша в этом свитере, это правда самый лучший подарок.
– Ты пьяная. Пожалуйста, не бросай учебу…
– Я же не сказала, что хочу быть твоей женой хоккеиста, – хихикает она. – И я не пьяная! Ну, была, но весь этот стресс и волнение меня протрезвили. Ты так хорош, Нейтан. Я ничего не смыслю в хоккее, но все вокруг нас говорили о тебе… О! И папа постоянно писал сообщения.
Я не знаю, что ответить, и пока мы идем к машине, даю ей возможность в красках пересказывать те минуты игры, когда она вскакивала с места и орала на судью. Даже если не была уверена, что именно не так, она знала, что ее парней отымели.
– Значит, тебе понравилось? – спрашиваю я.
– Да, очень.
