Все время учебы в колледже я оправдывала дурное поведение Аарона только потому, что надеялась: в глубине души он хороший. Я не наивна, я видела в нем хорошее и надеюсь, то были проявления его истинной натуры. Но мое сознание игнорировало один тревожный сигнал за другим, и это было весьма неосмотрительно, потому что в итоге заставило меня страдать. Сейчас я смотрю широко раскрытыми глазами и воспринимаю наши отношения только как средство достижения цели.
Мы фигуристы-па2рники, которым без партнера никуда.
Я не нуждаюсь в мнении или одобрении Аарона, да и не хочу их. К тому же не забыла, что он вынудил самого уравновешенного и спокойного человека, какого знаю, врезать ему по лицу. Не забыла, как глубоко его слова ранили меня, и хотя эти раны на первый взгляд затянулись, они еще бог знает сколько времени будут заживать по-настоящему на занятиях с психологом.
Не следовало кричать, что я не наивна и что мной не манипулируют, чтобы убедить Нейтана доверять моим суждениям. Не следовало умолять его понять, что между дружбой и профессиональным партнерством есть разница.
И если Аарон в этом сценарии должен играть роль злодея, то Нейтан – книжный герой, и да, он носит этот титул, потому что является героем моей истории. Но это не сказка, а мрачное фэнтези. Я не принцесса и никогда не была ею, но нельзя отрицать, что Нейтан изменил меня за то время, что мы провели вместе, и дал мне силы справляться с подобными проблемами.
Наверное, я хочу, чтобы Нейтан гордился мной. Решая проблемы, он берет быка за рога, и я пытаюсь поступить так же. Вот почему, когда я решила разобраться с Аароном, меня страшно удивило, что это привело к спорам с собственным парнем. Я говорю «брать быка за рога», потому что сеансы с Аароном даются мне нелегко. Они изматывают и практически разъедают душу. Правда, доктор Робеска справедлива. Она не принимает за чистую монету ни чушь, которую он несет, ни притворно надутые губы, когда мой партнер пытается выдавить слезу.
Она ставит его на место, что мне безмерно нравится. Например, после того как Аарон повторил сказанное при Брейди измышление, будто бы меня не было рядом, когда он так отчаянно во мне нуждался, доктор Робеска сразу спросила, сколько раз он пытался связаться со мной, чтобы попросить поддержки. А потом поинтересовалась, как часто мы строили планы, которые я потом отвергала. Разумеется, ответ на оба вопроса был невразумительный, что привело ее к выводу об использовании эмоций в качестве оружия.
С тех пор как я вернулась в квартиру, Аарон следит за каждым кусочком еды, который попадает в мой рот. Я по-прежнему верю, когда он говорит, что не умышленно напортачил с моим планом питания, а Нейтан практически умоляет поднять этот вопрос на сеансах с Робеской.
Нейтан хочет доказать, что был прав, но он же напоминает мне, что восстановление здоровья – это не ради победы. Это ради того, чтобы учиться и прощать себя, забыть вредные привычки и доверять себе. Это не так просто, и он повторял это много раз, но я не могу не заметить иронии: то же самое можно сказать и про ситуацию с Аароном.
Я ловлю себя на том, что много раз в день отправляю Нейту фотографии еды, просто чтобы он подтвердил, что я не слишком косячу. Аарон никогда не высказывается насчет моего нового рациона, а когда я смотрю прямо на него, опускает взгляд в свою тарелку. Может, я придумываю то, чего нет. Может, он заставляет меня сомневаться в собственной адекватности. Может, может, может… Каждый новый день в Мейпл-Хиллс приносит кучу новых вопросов.
– Я не хочу жить здесь в следующем году, – выпаливаю я, застигая Лолу врасплох.
Она ставит мороженое на кофейный столик и поворачивается ко мне.
– Я не хочу жить в доме хоккеистов, потому что это нечестно по отношению к Генри и Рассу, но и здесь жить не хочу. Правда, я пойму, если ты захочешь остаться. Я не могу позволить себе такое жилье, как Мейпл-Тауэр.
– Мы переедем.
– Что?
– Я тоже не хочу жить здесь. Давай начнем с нуля.
Я приземляюсь Аарону на руки, и он кряхтит.
– Остановите музыку! – кричу я Брейди, отъезжая от Аарона, чтобы не ударить его по голове.
– Да что с тобой? – стонет он, следуя за мной к бортику.
– Не со мной, а с тобой, Аарон! Как, скажи на милость, я могу сосредоточиться, когда ты пыхтишь и кряхтишь каждый раз, когда прикасаешься ко мне?
Музыка наконец смолкает. У Брейди недовольный вид, но мне плевать. Я больше не стараюсь вести себя хорошо и больше не буду ни секунды терпеть дерьмо от этого беспардонного придурка.
– О чем вы спорите? – раздраженно спрашивает тренер, запуская руку себе в волосы.
Аарон пожимает плечами, бросая на меня недоуменный взгляд.
– Не знаю, тренер. Похоже, у Анастасии проблемы. Опять.
Меня бросает в жар, я изо всех сил сдерживаю гнев. Мне всегда казалось, что я нетерпелива и вспыльчива из-за фигурного катания, из-за непреодолимой потребности быть лучшей, но теперь ясно, что дело не в этом. Я не чувствовала ни капли гнева, когда тренировалась с Нейтом. Даже если мы падали или в десятый раз сталкивались головами, я воспринимала это спокойно и только смеялась.
