Проблема в том, что каждый день мы начинаем и заканчиваем с запозданием из-за очередной речи, которую толкает Фолкнер. Анастасия молча стоит, кипя от злости, со сложенными на груди руками, и пытается умертвить меня взглядом.
– Стейси… – осторожно начинаю я, когда по пути со льда приходится пройти мимо нее.
– Даже не начинай, Нейтан, если не хочешь, чтобы я побила тебя твоей же клюшкой.
Она произносит это совершенно спокойно, что еще страшнее, чем если бы орала, и по всему моему телу бегут мурашки.
Вчера мы играли в Сан-Диего, где одержали победу, и весь каток был в ее распоряжении, но сегодня я сомневаюсь, что уйду с него целым и невредимым. Двигаясь по льду, я вижу ее краем глаза. Она сегодня в светло-голубом. Такой нежный цвет абсолютно не сочетается с исходящей от нее яростью.
Хотя я не вижу Анастасию полностью, готов поспорить, что костюм подчеркивает все изгибы ее тела, и это будет последнее, что я увижу, прежде чем она убьет меня.
Она спорит с Аароном, что радует меня сильнее, чем следовало, но при этом отвлекает. Джей-Джей врезается в меня, и я отлетаю к борту.
– Разуй глаза, придурок!
Поднимаю взгляд на часы: мы задерживаемся на добрых пятнадцать минут. Фолкнер сказал, что он сам объявит, когда тренировка окончена, и он готов попытать удачи, пока не пришла Брейди и не начала нетерпеливо притопывать.
Все мышцы болят, мы пашем, как загнанные морские котики, и…
Какого хрена она делает?
Она выезжает на середину катка с решительным выражением лица. Она что, собирается приступить к тренировке? Да ее сейчас раздавят.
Куда подевались Аарон и Брейди?
– Стейси, уйди со льда!
Даже не взглянув на меня, она показывает средний палец и несется по катку среди хоккеистов.
Бобби подъезжает ко мне.
– Она получит травму, кэп. Сделай что-нибудь.
Стейси порхает по катку между парней, и у меня возникает чувство, что я пытаюсь поймать бабочку. Видение в голубом кружится и скользит, не обращая внимания на опасность. Половина парней ее даже не заметили и не сбавляют скорости. И я, черт возьми, пытаюсь ее догнать.
Я – капитан хоккейной команды, и если не могу догнать фигуристку пяти футов четырех дюймов ростом, то никогда этого не переживу.
Наконец Стейси замедляется, чтобы сделать какое-то замысловатое вращение, я сокращаю расстояние и перекидываю ее через плечо, игнорируя испуганный вскрик. Она молотит меня кулаками по спине. Хвала небесам, что на мне защитная экипировка.
Я еще ни слова не сказал, но она знает, кто ее подхватил.
– Нейт Хокинс, сейчас же отпусти меня!
Я хватаю ее за бедро, чтобы удержать, и сжимаю.
– Заткнись, Анастасия. Хочешь опять удариться головой?
Она извивается, но я держу крепко, и ей остается только колотить меня. Честно говоря, мне доставалось и похуже.
– Прекрати командовать мне заткнуться! Отпусти, Нейтан!
Каждое ее слово сочится гневом, и я знаю, что она выплеснет его на меня, как только окажется на своих двоих.
Наконец за бортиком, где ей ничего не грозит, я отпускаю ее. Глаза горят, щеки побагровели, кулаки крепко сжаты.
Она вцепляется себе в волосы и раздраженно качает головой, тяжело дыша. Я стараюсь сосредоточиться на ее гневе, а не на груди, но это трудно.
– Анас…
– Если ты когда-нибудь… – начинает она опасно тихим голосом и ловит мой взгляд. Я застываю на месте. – Когда-нибудь снова ко мне прикоснешься, Нейтан Хокинс, я позабочусь о том, чтобы ты мог получить только работу водителя ледозаливочной машины и никакую другую. Понял?
Я прикусываю язык, потому что, вот черт, мне так хочется сейчас ее поцеловать. Стейси опускает руки на бедра. Она чертовски сексуальна, когда злится на меня.
– Понял.
– Ты превысил свое время и нарушаешь мое расписание. У меня есть планы на вечер, и я не хочу опоздать, если ты не уберешься с долбаного льда и не дашь мне потренироваться!
– Что за планы?
Она пыхтит, сложив руки на груди.
– Тебе в них делать нечего.
– Хокинс! – кричит тренер, привлекая мое внимание ко льду. – Заканчивай!
Я бросаю на нее последний взгляд.
– Ты сегодня такая красивая.
Анастасия только открывает и закрывает рот – явно не ожидала, что я такое скажу. Гнев начинает сходить с ее лица, взгляд смягчается, и словно по волшебству через долю секунды вся ее злость исчезает.
– Да пошел ты, Нейтан! – восклицает она и уходит прочь.
Я чувствую себя детективом, когда пытаюсь выяснить, куда она собралась сегодня вечером.
– Я бы назвал тебя следопытом, Нейт, – говорит Генри с другого конца комнаты.
Не исключено, что ему известно, куда она пойдет. Возможно, он спросил, и она сказала. Разве не так у них обстоят дела?
Я беру телефон в надежде, что, устав после тренировки, эта девица сжалится надо мной.
Анастасия имеет склонность использовать мои слова против меня, но теперь она дала мне прекрасный стимул ее найти.
Вот дерьмо.
Генри прав, я становлюсь следопытом.
Я невероятно довольна собой.
Нейту нужно десять минут добираться до места, где я нахожусь, а до полуночи осталось всего пятнадцать. Он всю ночь обрывал мой телефон, выпрашивая подсказки. Я оставалась непреклонна, как и все, кто поклялся хранить тайну.
