Еще не знаю, как этот несчастный случай подействует на нас, когда Аарон вернется на лед. В голове поселился страх, когда меня поднимают. Даже в ду2ше, когда Нейтан взял меня на руки, чтобы я достала до его шевелюры, у меня на мгновение замерло сердце.
Я так крепко обхватила его ногами, что, наверное, оставила синяки. Удивительно, как не раздавила. Похоже, Нейт этого даже не заметил, был слишком занят тем, чтобы случайно не задеть меня пенисом.
Я уже привыкла переживать за Аарона, но как следует помочь человеку можно, только если он сам скажет, что с ним не так.
Утром меня разбудил стук двери – несомненно, опять Аарон. Вместо того чтобы опять заснуть, я решила просто полежать, прислушиваясь к дыханию Нейта.
– Стейси, я слышу, как крутятся шестеренки в твоем мозгу. О чем можно думать в такую рань?
Нейт зевнул и нежно поцеловал меня в плечо.
Поскольку я провозгласила неделю без слез, мне не захотелось поднимать тему Аарона.
– Пытаюсь понять, положил ли ты между нами клюшку или правда счастлив просыпаться рядом со мной.
Он потерся о мою задницу и простонал в мои волосы. Определенно ему нравится издавать подобные звуки, и на меня это действует. Он словно щелкает переключателем, и между моих ног возникает Ниагарский водопад.
– Если я назову это хоккейной клюшкой, ты поиграешь с ней?
– О боже, вот бесстыдник. Я ненавижу хоккей, можешь это понять?
– Я могу заставить тебя влюбиться в хоккей, Анастасия, – прошептал он, и у меня по всему телу побежали мурашки. – Конечно, с правильным учебным оборудованием и надлежащим количеством практики.
Неужели он говорил о своем члене?
Прокладывая дорожку поцелуев по моей шее, он просунул руку под резинку трусиков и погладил пальцем ткань между бедер.
Я чуть не задышала как собака. Это было бы неловко, но вполне оправданно. В глубине души понимала: нужно встать с кровати, а не кувыркаться на ней с Нейтом.
– Я очень способная ученица, но, боюсь, у нас нет времени на практику, капитан.
– Вот черт. – Он запрокинул мою голову и немедленно завладел моим ртом. – Назови меня капитаном еще раз.
Я вырвалась и пристально уставилась на него.
– Кажется, нам нужно кое-что исследовать.
– Готов исследовать на сто процентов.
– Я имела в виду, с психологической точки зрения.
– Любишь отклонения? – усмехнулся он. – Мне нравится.
В этот момент надо было отменить все намеченное на понедельник и остаться в постели. Позволить Нейтану взобраться на меня, показать друг другу, как сильно мы скучали, и спрятаться вместе от всего мира.
Но я была глупой и наивной, не подозревая, что этот понедельник припасет для меня грандиозную подлянку.
– Еще водки и диетической колы, пожалуйста.
Если нельзя плакать, столкнувшись с проблемами, то может помочь алкоголь. Никогда не думала, что мне захочется напиться в одиночку, но, оказывается, такое желание может возникнуть у фигуристки, которая на восемь недель осталась без партнера.
Бармен кладет передо мной новую подставку и ставит на нее полный стакан. Буркнув «спасибо», я подношу к губам соломинку и крепко зажмуриваюсь, набрав полный рот неразбавленной водки.
Восемь недель. Что в этом самое худшее? Я даже не переживаю о том, в какой форме будет Аарон через восемь недель, я беспокоюсь о себе. Меня тревожит внезапно возникший страх поддержек, и я боюсь, что сама за это время потеряю форму и не смогу соответствовать Аарону. Он может спокойно пропустить год и потрясающе кататься по возвращении.
Через восемь недель чемпионат страны. Я понятия не имею, будем ли мы в состоянии выступать, и это чертовски пугает. Аарон не отвечает на мои звонки и не пришел на тренировку, даже просто поговорить.
Нейт позвонил сказать, что его отстранили от игр, пока Аарон не сможет кататься. Это стало последней каплей. Закончив разговор, я сразу вызвала такси. Лоле я сказала, что еду на каток Симоны провести дополнительную тренировку, но на самом деле отправилась в бар в двух кварталах от катка.
Около часа я сижу одна, и все отлично, но неподалеку расположилась группа парней. С каждой порцией выпивки они шумят все громче и становятся все несноснее.
После каждой отлучки в туалет они садятся все ближе ко мне и мало-помалу оказываются совсем рядом.
Мне не нравится их настрой. Допив стакан, я требую счет.
– Можно угостить тебя выпивкой, милашка? – невнятно произносит ближайший парень, наклоняясь ко мне. – Ты такая одинокая.
– Нет, спасибо, – отвечаю я не слишком приветливо, но и не грубо. Именно так, как рекомендуется поступать с назойливыми пьяными мужчинами. – Я уже ухожу.
– Куда ты? Все только начинается…
– Готова идти, крошка?
Я узнаю голос еще до того, как перевожу взгляд на парня, и меня охватывает огромное облегчение при виде детского лица Расса. Он поднимает с пола мою спортивную сумку и надевает лямку на плечо, а потом протягивает мне руку.
– Прости, что задержался.
– Ничего страшного, кекс, – отвечаю я, принимая руку.
Положив на стойку несколько купюр, спрыгиваю с табурета и, только оказавшись на ногах, понимаю, насколько пьяна.
