Я достал Лолу расспросами о лучшей подруге. Каждый раз, когда упоминаю Стейси, она говорит, что у полиции Лос-Анджелеса куча нераскрытых преступлений, в которых я могу признаться, а ее оставить в покое.
Можно было подумать, что за две недели она смягчится, но ничего подобного. Хотя Лола любит меня изводить, я знаю, что она застряла между двух огней и сама очень расстроена. Робби сказал, что Анастасия запрещает Лоле даже упоминать о нас, отчего мне становится только хуже.
Я хотел пожелать ей удачи на отборочных в сообщении, но струсил, подумав, что это может выбить ее из колеи. Как никогда в жизни мне хочется, чтобы все стало как раньше.
К счастью, отъезд из Мейпл-Хиллс и разгром команды техасского Остина со счетом 8:3 стал отличным способом отодвинуть мою драму на задний план.
Я переживал, что заржавел, но все прошло превосходно, если не считать того, что Джо и Джей-Джей почти всю игру просидели на скамейке штрафников, как будто арендовали ее. Пусть с ними разбирается Робби, у меня слишком хорошее настроение.
По крайней мере, пока хорошее. Оно может быстро закончиться, если меня застукают с двумя пакетами из винного магазина, которые я пытаюсь как можно незаметнее пронести в отель.
Формально ничего незаконного я не совершаю, поскольку мне уже исполнился двадцать один год, но у Фолкнера будет другое мнение, если он увидит, как я передаю ребятам бутылки «Егермейстера». Чтобы пронести контрабанду, выбрали именно меня, потому что, по словам ребят, я у них в долгу: целых две недели им доставалось все дерьмо, которое Робби обычно вываливал на меня.
Я прикладываю ключ-карту к двери номера, который делю с Робби и Генри. Вспыхивает зеленый свет, и я открываю. Большинство парней уже сидят там, взгромоздив потные ноги на мою кровать.
Ощущение такое, будто я попал на похороны, а не к команде, которая собирается отпраздновать победу.
– Кто-то умер? – спрашиваю я.
Все поворачиваются ко мне с одинаковыми мрачными лицами.
– Я пошутил, но сейчас уже не уверен. Что вы на меня так смотрите?
Они переглядываются, и Крис первым прочищает горло.
– Чувак, тебя ищет Фолкнер.
– Я еще даже бутылку не откупорил, – смеюсь я, ставя пакет на стол. – Откуда у меня могут быть проблемы?
– Дело не в этом, – говорит Робби, проводя рукой по лицу. – Нейтан, Аарон опять не может кататься. Ты возвращаешься на скамейку запасных.
– Как это он не может кататься? – ору я. У меня сейчас опять начнется мигрень. – Они же выступили на соревнованиях?
Все молчат.
– Хоть кто-нибудь скажет, что, черт возьми, происходит?
– Он ее уронил, – наконец ровным тоном произносит Генри, подходит к пакету и вынимает бутылку. – Во время выступления его запястье не выдержало, и он ее уронил.
Я полчаса просидел перед Мейпл-Тауэр и все еще не решаюсь зайти.
Пятнадцать минут из этих тридцати я говорил по телефону с Лолой, убеждая дать мое имя консьержу, чтобы я мог получить код к лифту. Остальные пятнадцать морально готовился к тому, что Анастасия меня прогонит.
Фолкнер подтвердил сказанное ребятами. На льду травма Аарона дала о себе знать. Он попытался подхватить Анастасию в момент падения и пострадал еще больше.
– Мне жаль, Хокинс, – сказал Фолкнер, доставая мне пиво из мини-холодильника. – В понедельник мы будем знать больше, но Скиннер хочет, чтобы тебя опять отстранили.
На самого себя мне сейчас наплевать. Я как всегда думаю о команде, но больше всего – об Анастасии. Я не перестану переживать, пока своими глазами не увижу, что с ней все в порядке.
У меня прихватывает живот, пока поднимаюсь в лифте. К счастью, Лола разрешила меня впустить. Постучав в дверь три раза, я отступаю на шаг. Боль усиливается, и кажется, будто сердце сбилось с ритма.
По другую сторону двери слышится резкий бруклинский говор, с которым я пререкался. Дверь открывается, и Лола прислоняется к косяку.
– Нейтан, если ты доведешь ее до слез, клянусь, я заспиртую твой член в банке и буду хранить у себя в комнате, а еще позабочусь от том, чтобы в твоей жизни никогда не было счастья!
– Учту.
Она втягивает меня за свитер и фыркает, закрывая дверь.
– Она в своей комнате и не знает, что ты пришел. Будь с ней терпелив: она держится, но сейчас очень уязвима.
Аарон выглядывает из своей комнаты и, заметив меня, захлопывает дверь.
– Понимаешь, Нейт, все вышло из-под ее контроля. А она из тех, кто любит все контролировать.
– Понимаю. Но я хочу увидеть ее, потому что скучаю и волнуюсь.
Лола предостерегающе кивает и уступает дорогу.
– Она тоже по тебе скучала.
У меня сейчас нет права чего-то хотеть; я благодарен уже за то, что попал сюда. Но в глубине души таится слабая эгоистичная надежда, что по ту сторону двери не окажется Райана Ротвелла.
Я осторожно стучу, слышу слабое «войдите» и открываю дверь.
Она страшно удивляется и садится на кровати, поморщившись от резкого движения.
На ней моя футболка!
– Привет, – выдавливаю я.
Прекрасное начало, Хокинс.
Она изумленно смотрит на меня, будто не понимая, что это я. Захожу в комнату и закрываю дверь. Правда, стараюсь не приближаться к Стейси.
– Привет, – шепчет она в ответ.
