Матрена Корниловна укоризненно посмотрела на Фрола Максимовича: ведь еще зимой предупреждала парторга, а он не верил.
— Ладно, отведем этих, и видно будет. Может, облаву назначим.
— Не надо, — возразила Матрена Корниловна, — лишний шум испортит дело. Так, Нюра?
— Так, — согласилась Нюра, не спуская глаз с Андрейки и Семки, которые стояли со связанными руками спиной к ней. Им было приказано молчать и без команды не двигаться — в спины направлены стволы централки.
Вернулась Дымка. Сибирские охотничьи лайки никогда не убегают далеко от хозяина. Пронюхала след, но если он уводит далеко, возвращается к хозяину.
— Ага, и Дымка вернулась, — обрадовалась Матрена Корниловна. — Дымка, Дымка, куда побежала? Идем со мной, — приласкала она подбежавшую к ней собаку. И было направилась в ту сторону, откуда только что прибежала Дымка.
— Поосторожней смотри, — предупредил Фрол Максимович. — У него обрез.
— Вот страх-то! — озорно сверкнув глазами, сказала она. — Блудливая собака в чужом дворе телка боится.
— Смотри, — опять предупредил ее Фрол Максимович, — прорвется к протоке — на плот и уплывет.
— Не уплывет. Суводь нынче там, на старой протоке, начинается, а за поворотом коловерть сильная. Вот и присмотрю, как его там будет крутить: река-то нынче, после таких снегов, взыграет знаешь как! Одно заглядение…
— И вот еще что, — чуть помолчав, сказал Фрол Максимович. — Нюра добрую сводку несла людям: наши в Берлин входят. Возьми этот пропуск, передай в бригады.
Матрена Корниловна внимательно прочитала записанную рукой Нюры сводку и задумчиво сказала:
— Да, входят. Небось в логово самого Гитлера пробиваются. Вот если бы его поймали…
— Не знаю, должны бы, — медленно ответил Фрол Максимович.
Выждав наступления темноты, громатухинские коммунисты группами и в одиночку начали сходиться в домик Матрены Корниловны. Участковый милиционер привел молодых шахтеров, вооруженных осоавиахимовскими тозовками и ржавыми ружьями, изъятыми в разное время у браконьеров.
«На каждую засаду поставим по два-три человека, оцепим берега реки до самой Гляден-горы, — прикинул в уме Фрол Максимович, глядя на прибывающих людей. — Каскил задымился, значит, завтра река взыграет. Плотовщики уже неделю ждут этого часа… Разделимся на три группы. Одну поведу сам, вторую — участковый милиционер, третью — Матрена Корниловна».
Вся обстановка напоминала ему давно минувшие дни гражданской войны. Пришли кто в чем — ни формы, ни добротного оружия, а порядок военный. Даже спрашивают разрешения закурить.
— До восхода луны надо быть на месте, — напомнил участковый милиционер.
— Подождем еще немного, — сказал Фрол Максимович.
Он ждал, что Матрена Корниловна принесет дополнительные сведения.
В оконных стеклах барака замелькали красноватые блики. Это вспыхнули кучи заготовленного смолья над Мраморным ущельем. Их подожгли охотники, посланные туда с винчестерами. Костры освещают сейчас реку в самом узком месте. Так делается в дни сплава, чтобы видеть, как проходит лес в заторном месте.
У крыльца заворчала собака. Послышался голос Матрены Корниловны:
— Тихо, Дымочка, тихо, свои тут собрались, свои…
— Наконец-то пришла, — со вздохом сказал Фрол Максимович.
— Куда вас столько набралось? — удивилась Матрена Корниловна, появившись на пороге. На плече у нее централка и обрез.
— Тебя ждем, Корниловна, — ответил участковый милиционер и, увидев обрез, спросил: — Чей?
Матрена Корниловна обвела взглядом присутствующих и заговорила совсем не о том, что от нее ждали:
— Дымке, Дымке надо сказать спасибо. Умница она у тебя, Максимыч, такую во всей тайге не сыскать. Сказала ей: искать — и нашла. Вот какая понимающая. Не зря говорят — собака первая изо всех животных стала служить человеку.
— Да ты толком говори, — перебил Фрол Максимович.
— Где же мне в толковости с тобой спорить: всю зиму уговаривал не обращать внимания на этих бандюг, — упрекнула она парторга.
Все переглянулись, не понимая, то ли Матрена Корниловна хмельна, то ли не разглядела, что люди приведены в полную боевую готовность и ждут команды на выход.
Матрена Корниловна пошла за перегородку, в свою комнату. За ней Корюков и участковый милиционер.
— Обрез-то чей?.. — снова спросил участковый милиционер.
— Обрез? — Она будто удивилась такому вопросу и шутя ответила: — Его самого.
— Где же он сам?
— Ушел. А куда… не знаю.
— Ну скажи хоть, в каком направлении?
— В том направлении, туда, — Матрена Корниловна глазами показала на потолок.
— Как это случилось, говори толком.
— Да что ты допрос-то устраиваешь! Если хочешь следствие вести, так все равно свидетелей на найдешь, а мы с Дымкой на себя наговаривать не собираемся… Максимыч, отпускай-ка ты всех по домам.
— Не пойму я вас, товарищ Девяткина, — возмутился участковый милиционер.
— Не понимаешь? — Матрена Корниловна положила на стол кисет из мягкой кожи. — Закури вот этого табачку, тогда поймешь.
Фрол Максимович развязал кисет. Он был набит крупной, отборной россыпью.
— Ясно…
