Командиры, освещая фонариками узловатый палец Корюкова, внимательно следили за его движениями по карте и записывали в блокноты принятое решение.
Сверили часы.
— Сигнал атаки — залп «катюши». Ясно?
— Ясно.
— По местам! Все, все по местам!
Командиры разошлись. В подвале возле Корюкова остались только радист и капитан Лисицын.
— Пора, пошли…
— Вместе пойдем, Максим Фролыч, вместе, — донесся из глубины подвала голос Вербы.
— Борис Петрович?! — Корюков широко распахнул большие руки, кинулся навстречу Вербе. — Ты ли это?
— Я, я, — ответил Верба.
— Не верю.
— Подтверждаю, перед тобой не копия Вербы, а подлинник, — проговорил полковник Вагин. — Только поосторожней, Максимушка, поосторожней. Человек едва оправился, а ты его своими ручищами в обхват берешь…
Максим, опустив замполита на землю, посмотрел на свои руки: столько в них еще силы! Вагин сказал:
— Мы с Петровичем на прогулку вышли и решили к тебе заглянуть. Мешать тебе не будем, не угрюмься.
— Все равно прогоню вас обратно, — ответил Корюков.
— Потом, потом прогонишь, когда канал будет у нас позади, — возразил Вагин.
— Отставку не принимаем, — шутя поддержал его Верба, и было похоже, что они заранее все обговорили.
Когда полк стоял на отдыхе, Верба, подчиняясь Бугрину, отправился в армейский госпиталь. Но сегодня во второй половине дня ему стало известно, что полк снова поднят на штурм. И Верба сбежал из госпиталя. Длинными показались ему улицы, когда он добирался до штаба полка, а оттуда вместе с Вагиным — на рубеж атаки.
— Прошу сообщить решение, — обратился он к Корюкову.
Максим развернул карту.
— Первый штурмовой отряд овладевает мостом и двигается дальше на объект «сто пятьдесят три». Второй и третий штурмовые отряды отвлекают на себя внимание противника справа, остальные слева форсируют канал на подручных средствах, затем штурмуют указанные им объекты за каналом. Начало… — Корюков посмотрел на часы. — Начало по залпу «катюши».
— Все ясно. Главный удар наносит первый отряд. Понятливые мы солдаты, а? — спросил Вагин. — Пойдем, Петрович, посмотрим, что там делается…
Зашумели залпы «катюш», загремели орудия прямой наводки. От сотрясения закачался потолок первого этажа, и в подвал повалились искры, угли, головешки. А с площади уже неслось:
— Вперед! Вперед!..
Это артиллеристы выкатывали орудия на прямую наводку.
Придерживая прихрамывающего Вагина под руку, Максим поднялся на лестничную площадку. А Верба в это время уже бежал за танком, который воспламенился перед самым носом. На глазах Вербы языки огня взвились над башней, над моторной группой, но экипаж танка продолжал действовать: из ствола орудия вылетали вспышки выстрелов, искрились стволы танковых пулеметов. За танками бежали автоматчики первого отряда. Верба пытался повернуть их — спасти экипаж горящего танка, но они и не глядели в ту сторону, будто потеряли за время отсутствия замполита чувство боевой дружбы.
— Вперед! Вперед! — кричали командиры.
И горящий танк вместе с автоматчиками ворвался на мост. Взрывная волна фаустпатрона смахнула кого-то с моста, кто-то мелькнул в воздухе над перилами, и острые огненные клыки взрыва, казалось, рассекли его на лету. Но танк уже проскочил мост и, как огненный таран, пробив железные ворота над аркой высокого углового корпуса, врезался в глубь двора.
— Ура! — покатилось над каналом. — Мост взят!
И только теперь над стенами домов, в окнах, из разных дыр, проломов, освещенных пожарами по ту сторону канала, показались белые флаги. Много флагов. Они забелели над люками канализации и той улицы, по которой Корюков планировал прорваться к имперской канцелярии.
Белые флаги остановили полк.
Теперь, когда обозначился прорыв последнего перед имперской канцелярией оборонительного пояса, генерал Кребс дал сигнал своим помощникам просить русских пропустить немецких парламентеров. Огонь на этом участке был прекращен.
Вышедшие на средину улицы немецкие парламентеры во главе с начальником генерального штаба Кребсом были удивлены, когда увидели, что на территории, которую они считали своей, к ним подошел русский солдат и предложил показать дорогу к ближайшему штабу.
Это был Леонид Прудников. Его оставил здесь Николай Туров, а сам ушел дальше, к имперской канцелярии.
После вечерней «артиллерийской зорьки» генерал Бугрин заехал в политотдел армии поужинать. Его ждал друг юности, известный писатель Всеволод Вишневский.
В самый разгар ужина дежурный попросил Бугрина подойти к телефону.
— Москва?
— Нет, с наблюдательного пункта.
Бугрин прошел в комнату дежурного.
— Слушаю, — сказал он, взяв телефонную трубку.
— Какой-то генерал Кребс с белым флагом. Просится к вам на прием. У него пакет от Геббельса и Бормана.
— Хорошо. Сейчас буду на КП. Проведите его туда.
Бугрин пытался уехать незаметно, но Всеволод Вишневский перехватил его у выхода и со своей всегдашней хитринкой спросил:
— Что это за дезертирство?
— Вот что, Всеволод… Явился с белым флагом начальник генерального штаба немецкой армии генерал Кребс. Если хочешь, едем вместе…
