— Готов, — ответил Вишневский и похлопал себя по карманам, туго набитым блокнотами: он всегда был «вооружен».
— В таком случае садись в машину.
К ним присоединились еще два московских журналиста.
По улицам стлался дым. С неба валился пепел, местами перед фарами кружились красные, будто пропитанные кровью, клубы кирпичной пыли. Вскоре на стеклах машины заиграли блики пожаров Тиргартена.
У командного пункта, перемещенного сегодня вечером ближе к переднему краю, дымились развалины.
— Обстановка не для встреч с парламентерами, — заметил Вишневский, глядя на запыленный пол и разбитые стекла помещения, занятого под командный пункт.
— Сойдет, — сказал Бугрин. Выслушав доклад дежурного на КП о прибытии Кребса, приказал: — Ведите его сюда.
Генерал Кребс, сухой, сгорбленный, с позеленевшим лицом, устало переступил порог, приглядываясь к Бугрину и стараясь припомнить: тот ли это генерал Бугрин, которого он знал по фотографиям в дни разгрома немцев под Сталинградом.
Кребс протянул Бугрину пакет с завещанием Гитлера и письмом Геббельса:
— Генерал Кребс. Имею честь представиться по поручению нового германского правительства.
— Дайте ему стул, — сказал Бугрин. Взглянув на завещание, с которым был уже знаком, он стал читать письмо Геббельса.
«Советскому командованию, — говорилось в письме. — Мы уполномочиваем генерала Ганса Кребса в следующем… (ниже шел перечень полномочий). Мы сообщаем вождю советского народа, что сегодня в 15 часов 30 минут по собственной воле ушел из жизни фюрер. На основании законного права фюрер в составленном им завещании всю свою власть передал Деницу, мне и Борману. Я уполномочен Борманом установить связь с вождем советского народа. Эта связь необходима для мирных переговоров между державами, у которых наибольшие потери.
Выждав, когда Бугрин окончит читать, Кребс произнес:
— Буду говорить особо секретно: вы первый иностранец, которому я сообщаю о том, что тридцатого апреля Гитлер покончил самоубийством.
— Мы это знаем, — заметил Бугрин. — Где сейчас Гиммлер и что он делает?
— Гиммлер — предатель. Он давно задумал заключить сепаратный мир с западными державами. Это одна из причин самоубийства фюрера. Перед смертью фюрер искал повод для заключения мира в первую очередь с Россией.
— Свежо предание, да верится с трудом.
— Война Германией проиграна. Правительство решило просить советское командование о перемирии.
— Поздно спохватились.
— Мне поручено начать переговоры об условиях капитуляции.
— Никаких условий, — перебил Кребса Бугрин, — только безоговорочная капитуляция!
Кребс, помолчав, сказал:
— Невозможно принять решение о полной капитуляции без сообщения Деницу всех обстоятельств.
— Но вы, кажется, уже послали Деницу завещание Гитлера, — вскользь заметил Бугрин.
Это должно было насторожить Кребса, но он сделал вид, что ничего не знает, и ответил:
— Для Деница это будет полной неожиданностью. Ему еще неизвестно о завещании. — Прикинувшись, что раздумывает, он сказал осторожно: — Я склонен опасаться, как бы не образовалось другое правительство, которое пойдет против предсмертных решений фюрера. Я слушал радио Стокгольма. Мне показалось: переговоры Гиммлера с союзниками зашли уже далеко… Мы предпочитаем вести переговоры с Россией.
— Я так и понял ваш ход. — Бугрин намекал, что хитрость гитлеровского генерала разгадана.
Но Кребс невозмутимо продолжал:
— Мы просим признать новое правительство и начать переговоры в Берлине тотчас же, как только прибудет Дениц.
— Пожалуй, он не будет спешить в Берлин. Проще говоря, вы просите прекратить огонь в Берлине на длительное время. Не правда ли? — спросил Бугрин.
— Мы просим признать новое правительство до полной капитуляции, — повторил Кребс.
На переговоры ушел час. Содержание письма Геббельса и смысл разговора с Кребсом Бугрин передал по телефону в штаб фронта.
