— Ты, куколка, нарушила приказ это раз. Действовала без приказа — два. А ещё ты филонишь — три. Лентя-яйка… Так что бегай! — и снова влепил мне под филей. Я попыталась увернуться, получила еще раз и побежала. Да бли-ин… За что?! Я мысленно застонала, подбежав к первому барьеру. Вот как я должна перепрыгнуть эту махину мне по шею, если руки трясутся от напряжения?!
А мастер, довольно усмехнувшись, подхватил с кресла телефон и вышел, бросив напоследок:
— Учти, вернусь, проверю, как бегаешь.
Я в очередной раз зацепила барьер и упала на мат. Кажется, скоро моя тушка протрет на нем дырку. Спать хотелось неимоверно, и я сейчас, честно, убила бы за подушку и пару часов отдыха. Но нет, понимая, что дальше может быть ещё хуже, продолжала бежать. Хотя, это сильно сказано. Небо только начало светлеть с одного края, буквально заливаясь голубым светом, а я уже еле ползала, просто переходя от одного препятствия к другому. Вот стенка. Здравствуй стеночка, я так скучала. И плевать что ты барьер, пока ты выше меня на три головы, ты будешь стеночкой… Я вскарабкалась на первую ступеньку, перелезла на вторую, потом с таким же успехом переползла на третью. Остановилась и начала цепляться за небольшие выступы в стенке. Зацепилась, поискала следующий, подтянулась. Успех. Ноги трясутся, руки трясутся, даже глаз, по-моему, дергается… Сил даже на злость уже не осталось, настолько хочется спать… Перевалив свою тушку на ребро барьера, решила передохнуть. Все равно сейчас падать придется… Полежала, поняла, что давит, и скатилась. Мат, в который раз, ухнул. Не имея сил встать, покатилась прямо так. Колбаской. Норма-ально… Подкатилась под рейкой и тут-то пришлось встать. До следующего препятствия решила все-таки добежать. О, как хорошо, что я это сделала!
— Ну надо же, какие мы послушные… — прозвучал задумчивый голос мастера от стены, — Я-то думал, ты тут дрыхнешь.
Думаете, я остановилась? Ничего подобного, я молча продолжила. Добежала до ряда столбов и, вскарабкавшись на первый, осторожно перескочила на второй, потом на третий… Нет, всё-таки он меня бесит даже с учетом усталости!
— Ладно, рассвет уже наступил, так что разрешаю закончить.
Вот спасибо! Благодетель, тоже мне… Я спрыгнула и застыла, с затаенной надеждой смотря на мастера. Может, меня отпустят спать?
— Так, а времени у нас… Половина пятого утра! Прелесть. И раз ты уже тут, начнем нашу утреннюю тренировку!
Он радостно потер руки, скинул кожаную куртку на кресло и, встав по центру объявил:
— По беговой дорожке марш!
Я глубоко возмущенно вздохнула. С-сволочь… Ненавижу его. Потом собрала мышцы в кучку и побежала по кругу. Ну, я так думала.
— Ну и как это называется? Да моя бабушка и то бегает быстрее, чем ты! А она это делает в гробу! Шевели ластами, куколка!
Интересно, если я упаду и умру, он удивится? Пришлось ускоряться. Ой, а как красиво стены вокруг прыгают… А вот тут какой-то монстр подмигивает, а там попугай сидит… Спать хочу…
— М-да… Ну ты и муха ленивая! — он фыркнул, — Добегай круг и иди сюда.
Естественно, я послушалась. Кажется, сейчас меня опять будут валять по полу…
— На, отрабатывай изученные вчера удары.
Мне вручили нож и удалились в кресло. Удары, ага. Так, главное собрать глаза в одну точку. Ох, как же сложно поднять руку…
— Нет, ну какого хрена ты творишь?! Я что сказал, не гулять рукой! Держи ровно! — он дернул мою руку, выправляя ее по ему одному известной траектории. При этом мое безвольное тельце рванулось следом за рукой, и мастеру пришлось в прямом смысле ловить меня. Точнее, поймать, вернуть в вертикальное положение, дождаться пока я снова подниму руку и начну упражнение… Блин, мастер, иди в лес. Я хочу спать. Я не хочу вести нож. Прошел уже час, солнце уже светит, отпустите меня спать.
— Да что ж такое! — рявкнул мастер и, выдернув у меня нож, зашвырнул подальше, — Все, отрабатываем базовую рукопашку и иди отседова.
Рукопашка. Ага. Что от меня надо? Мастер встал напротив и замер в ожидании. Так, надо нападать? Я сделала выпад и оказалась на полу. Ой, птички летают…
— Вставай давай.
Поднимаюсь. Встаю, выпад, пол. Привет пол, ты такой холодный… Еще пять выпадов в таком же ключе. На шестой у кого-то сдали нервы, и, опрокинув на пол, меня схватили за ногу и хорошенько потрясли.
— Никуда не годится! Что ты такое?! Как ты училась все эти годы! Как ты вообще на арену вышла?!
Мою ногу бросили и гаркнули:
— Брысь отсюда! Чтобы до завтрака не видел!
О-о, завтрак… Это хорошо… Только сейчас, встану. Вставала я откровенно жалко, но из зала уходила на своих двоих, и только придя в комнату, позволила себе рухнуть на кровать. О боже, какое блаженство… Завтрак я, естественно, бессовестно проспала.
