— Чем занималась сегодня?
Он накрыл сковороду крышкой и, включив кофемашину, сел на стул.
— М-м… — это же ничего, что я весь день провалялась перед телевизором? — Ну, я смотрела фильмы…
— А, то есть ленилась, — мастер усмехнулся. Мои щеки явно покраснели.
— Извините…
— М? Ой, да ладно, я бы тоже так поступил. Тем более у тебя сегодня, как ты, наверное, и сама догадалась, выходной.
— Да? А почему? — не выдержала и обернулась.
— А почему нет?
Он отсалютовал мне чашкой и отпил кофе. Мне оставалось только удивлённо на него взирать.
— Ну, просто я думала, что Вы…
— А-а, да прекращай уже, — отставив чашку, он по-мальчишески взъерошил волосы, — Я себя так стариком чувствую! Или заядлым извращенцем.
— Что? — я окончательно потеряла нить разговора. Что перестать, оправдываться?
— Выкать мне перестань, говорю. Я не настолько старый. В академии можно, но дома-то не надо.
Я в задумчивости вернулась к нарезке огурца. Как-то это… Неправильно, что ли? Ну да ладно. Хочет, и пусть. Хотя, интересно, сколько ему лет?
— М-м, а можно вопрос?
Я свалила нарезанные кусочки в салатницу и, помыв доску, отставила ее в сушилку. Потом обернулась и, облокотившись на столешницу, посмотрела на мастера.
— Валяй.
— А личный?
— О-о, ли-ичный, — он ухмыльнулся, — Ну попробуй.
— А сколько Вам лет?
— Нам? Нам с тобой… Дай-ка подумать… Тридцать восемь, — он хитро прищурился.
— Я имела в виду… Тебе.
Казалось бы, ничего необычного, но слово далось с трудом. Никогда не тыкала учителям. Докатилась…
— А, ну если мне, то двадцать два.
— И вы считаете себя старым?! Уже?
— Эй, что значит уже? Ты на что намекаешь? — он демонстративно сложил руки на груди.
— Да я не намекаю… Просто Вам же всего двадцать с лишним, а Вы уже про старость…
— Нам, — он специально выделил это слово, — Тридцать восемь, это, конечно, не старость, но в этом возрасте задумываться о ней нормально.
Я фыркнула, посмотрев, как мастер расплывается в ехидной усмешке.
— Хорошо. Тебе, — я тоже выделила это слово, — Всего двадцать с лишним. Не рано о старости говорить?
— Пф… — он надулся, — Попробуй не почувствовать себя стариком, если почти три недели живешь в одном пространстве с сексуальной красоткой, которая при каждой встрече тебе выкает.
Я поперхнулась воздухом. Ну спасибо, так мне еще комплиментов не делали…
— По-моему, такой взгляд на ситуацию попахивает извращением… — пробормотала я, принимаясь за перемешивание салата.
— Во-от! А я тебе о чем?! Так что прекращай-прекращай. А то, что подумают наши соседи?
— А они у нас есть?
Да-да, я нагло проигнорировала его требование.
— Конечно, там живет мой друг со своей ученицей. Ты ее, наверное, знаешь, у нее позывной Виарион.
М-м… Ее я действительно знала. Она не была моей одноклассницей, но на всех соревнованиях мы шли ноздря в ноздрю. С самых первых лет обучения, обгоняли друг друга с попеременным успехом. Так что особой дружбы между нами не было.
— Тогда они подумают, что у нас правильные учительно-ученические отношения.
— Угу, конечно…
Он встал и, подвинув меня в сторонку, забрал салатницу, чтобы поставить ее на стол и вернуться к сковородке. Поняв, что разговор временно прерван, я полезла в шкаф с посудой и занялась фигурным раскладыванием приборов. Красота.
— Все, кушать подано! — торжественно заявил мастер, выставляя две огромных тарелки. Ум-м… Я не говорила, что он готовит как бог? Хоть в чем-то это вынужденное сотрудничество имеет плюсы.
— К слову, завтра у тебя тоже выходной, потому что на фотосессию к Жаку ты должна явиться бодрой и полной сил. А то он тебя съест.
— Не съест, — с набитым ртом промычала я. Потом проглотила и добавила:
— Он меня любит и ценит, так что не съест.
— Пф, не сомневаюсь. Тебе стоило слышать, как он восторгался сегодня, что «Ой, наконец-то придет мой цветочек! Ах, ах!» — мастер картинно зажеманничал, заламывая руки. Я тоже фыркнула. Папин фотограф Жак, действительно отличался какими-то женскими жестами. Но в его исполнении это было очень мило.
— Как насчёт настоящего ужастика? — предложил он, когда я помогла ему убрать посуду в посудомойку и сейчас мыла руки.
— М-м…
— Соглашайся, — с улыбкой протянул он, — Пользуйся, пока я добрый. А то одна смотреть не сможешь.
— Почему?
Я обернулась и проследила, как он снова включает кофемашину. Подумала и полезла в холодильник за соком. Кофе на ночь, это не есть хорошо.
— Потому что ты трусишка, куколка.
Я поставила пакет на стол и прямо посмотрела на мастера.
— Ничего подобного, — упрямо сказала я. Мне подарили снисходительную улыбку.
— То есть, ты не хочешь?
Я поколебалась и помотала головой. Потом подумала… Ну правда, смотреть ужастик в одиночестве действительно страшно! Так что я все же согласилась и, подхватив стакан с соком и врученные мастером пакеты с чипсами, отправилась на диван. Через пару минут, он погасил свет в кухне, потом поставил свою чашку с кофе на столик к графину и пошел ставить диск с фильмом.
Я подогнула ноги под себя и только наблюдала за его перемещениями, размышляя о причинах его поступков. У меня в голове пока эта странная манера менять решения и настроение в мгновение ока не укладывается…
