– Ты молодец, что сбежала. Наверное, мне нужно было намного раньше выкрасть тебя…
– Я оставила записку, но тетя Маргарет все равно будет меня искать.
– Искать будет, но аккуратно. Не в ее интересах поднимать шум. Лорду Додсону она, конечно, теперь откажет, иначе не скрыть твоего исчезновения. – Алексей улыбнулся, явно представляя эту картину. – Осталось чуть больше четырех месяцев до вашей окончательной свободы с Габи. Все плохое позади, Эмми.
– А теперь, пожалуйста, расскажи о Габи. Я хочу знать абсолютно все.
Около дома Алексея экипаж скрипнул и остановился, лошадь фыркнула и сделала несколько шагов на месте, успокаиваясь после пути. Эмми с нетерпением вышла, вдохнула прохладный октябрьский воздух и направилась вместе с Алексеем к двум каменным ступенькам и широкой тяжелой двери с мордой льва над замком. В просторной гостиной отчего-то витал цитрусовый аромат, огни свечей чуть дрожали, доверяясь легкому сквозняку, появившемуся из-за открытого окна.
– Я помогу тебе снять пальто, – сказал Алексей.
Но Эмми глядела вверх. Там, на лестнице, в скромном темно-синем платье с глухим воротником стояла Габи. Она смотрела удивленно, широко распахнув большие темные глаза и не верила в происходящее…
Секунда – и они одновременно сорвались с места, бросились друг к другу и крепко обнялись на нижней ступеньке.
– Эмми…
– Габи…
Алексей улыбнулся и тихо направился в столовую, сейчас он был лишний здесь. И это хорошо. Они так долго ждали встречи, и она наконец-то случилась.
«Уважаемая Шарлотта Эддингтон, – мысленно произнес Алексей, снимая на ходу теплый фрак, – надеюсь, вы сейчас пьете чай и смотрите на своих девочек с неба. Они как два хрупких мостика через одну реку… Справедливость существует, и глупец тот, кто в это не верит».
Женя всегда помнила тот день, когда познакомилась с Никитой. Она еще девчонка, а он уже крепкий симпатичный подросток, на которого уж точно в школе заглядываются девчонки. Высокомерный, упрямый, уверенный в себе, вредный… Женя подбирала много слов, пытаясь обрисовать его характер. Но не получалось. Как слепой котенок, она отметала плохое, и каждый день приходила к Никите поболтать.
Однако перед ее носом все чаще и чаще закрывалась дверь.
Но если каждый день видеть его, то это же тоже счастье?
Нет, не совсем…
Женя мучилась и то придумывала поводы, чтобы поменьше бывать дома, то, наоборот, сидела на кухне и ловила взглядом мимо проходящего Никиту. Она боролась со своим возрастающим чувством и проигрывала, проигрывала, проигрывала… Злилась, обижалась из-за отца, нарочно поддевала и… никак не могла успокоить сердце.
Когда Никита съехал, она тайно прорыдала три вечера, а потом стала учиться жить без него.
Не пройдет он теперь мимо кухни – можно не сидеть и не ждать.
Не скользнет по ней резким взглядом – можно не готовить ответный насмешливый взгляд.
Виделись они за последние годы несколько раз, и в какой-то момент даже удавалось убедить себя, что все прошло, но нет… Душа пылала и бесконечное чувство безысходности – никогда, никогда не будет иначе! – добавляло боли.
Папа показывал фотографии Никиты, рассказывал о его успехах. Гордился им.
Женька впитывала эту информацию жадно и обещала себе в миллионный раз забыть и разлюбить.
И после похорон сердце покрылось коркой льда и наконец-то пришло долгожданное равнодушие. Она перебралась в Сочи и начала новую жизнь.
«А потом тетя Катя сказала, что ты приедешь, и я поняла, что мне надо спастись… Именно поэтому я стала встречаться с Сергеем, я надеялась, что он понравится, что так будет гораздо легче завтракать, обедать и ужинать с тобой за одним столом… Вот только нет спасенья от этого чувства».
Женя взяла мамино кольцо, надела его на палец и вспомнила, как незадолго до смерти папы призналась ему во всем. А он сказал: «Я знаю, давно это понял… В жизни не всегда бывает легко и просто, но ты замечательная и обязательно будешь счастлива».
Библиотека в доме Алексея была небольшой, но именно этот уют Эмми и нравился. Прогуливаясь вдоль книжных полок, временами дотрагиваясь до золоченых или узорчатых корешков, листая страницы, читая короткие фрагменты историй, она успокаивалась. Здесь хорошо думалось и мечталось, а именно это и нужно было. К тому же, если появлялись какие-либо гости, что случалось довольно редко, Эмми не спускалась со второго этажа, прячась от чужих глаз.
Сейчас она волновалась из-за Габи, потому что к ней приехал граф Ричард Элиот Хартвилт, а общение с этим человеком могло получиться не очень-то приятным. Теперь Эмми знала все о жизни сестры и желала оградить ее от любых возможных огорчений и бед. Почти месяц Габи отвечала отказами на многочисленные послания графа, а вчера неожиданно дала согласие встретиться.
«Возможно, он хочет извиниться еще раз. Это совсем неплохо, но Габи сильно переживает из-за шрамов… Я не хочу, чтобы кто-то расстраивал ее еще больше…»
