– Я разбирался в шкафу и нашел кольцо, которое мне подарил отец. Оно вроде старинное. – Никита достал кольцо и протянул его тете Кате. – Хочется узнать его историю подробнее, но кроме тебя мне вряд ли кто-то поможет. Папа говорил, что это оберег.
Никита внимательно следил за реакцией тети Кати, надеясь, понять, знает она о кольце Жени или нет. Если существует какая-то тайна, то…
Тетя Катя взяла кольцо, покрутила его, прищурилась, изучая, поджала губы и покачала головой.
– Никогда его не видела, но старинное – это точно. Листики в двух местах стерлись, и потемневшее вроде. Сейчас можно купить салфетки для серебра, они специальной жидкостью пропитаны. Протрешь – и совсем другой вид будет.
– Куплю салфетки, – автоматически ответил Никита.
– А почему оно оберег? Как тебе папа это объяснил?
– Не думаю, что он сам знал подробности, – пожал плечами Никита. – Он сказал, что кольцо бережет от трагических моментов… не от всех, но… в каких-то ситуациях от зла спасает. И еще… – Никита нахмурился, пытаясь вытащить из памяти каждое сказанное отцом слово. – Еще оно помогает хорошему человеку встретить другого хорошего человека. Как-то так.
Вспомнив эти слова, Никита почувствовал, как неожиданно напряглись все мышцы тела. Он убрал кольцо в карман, посмотрел на хозяйственную сумку и спросил:
– Может, давай помогу тебе, сходим в магазин вместе?
– Ну уж нет, спасибочки, – важно и с иронией ответила тетя Катя. – С тобой я буду торопиться, а мне же прогуляться в свое удовольствие надо. Я люблю рассматривать даже то, что покупать не собираюсь. Не волнуйся, тяжести я обычно заказываю доставкой, сумка тяжелой не будет. А ты кольцо береги, память об отце все же.
– Конечно. Иначе и быть не может.
Никита нашел Женю в той комнате, которая походила на кабинет. Светлых шкафов и полок здесь было много, сразу выделялись два разноразмерных стола, а вот различных дизайнерских штучек, отвечающих за уют декора, почти не имелось.
Она подняла голову, увидела его и сразу встала из-за стола.
– Привет.
– Привет, – ответил Никита, понимая, как сильно соскучился, будто его минимум полгода в Сочи не было. Женя смотрела пристально и даже с вызовом, но он догадывался, что это вызов не ему, а самой себе. Трудно, наверное, пережить случившееся и быстро успокоиться. – А я мотался в Москву, – произнес он просто, чтобы заполнить паузу.
– Я знаю, тетя Катя сказала.
Глядя на Женю – худую, стройную, взволнованную, – он подумал о том, что уже больше никогда не сможет отправлять раздражение в ее сторону. Видимо нерв, отвечающий за эту едкую и разрушительную эмоцию, сгорел. Возможно, от стыда. Никита коротко улыбнулся и подошел ближе. Он и сам волновался, потому что пришло время расставить все по своим местам. Вынув из кармана письмо, он положил его на стол и сказал: – Прочитай. Это папа написал. Его прощальное письмо мне.
Когда Женя читала, ее пальцы подрагивали. И Никита видел, с каким трудом она сдерживает слезы.
«Я дурак. Она любила папу. И я всегда знал об этом, но… Не нужно думать про эти вечные «но». Было и прошло».
– Ты сказала, что у тебя есть мечта – открыть книжный магазин, и именно поэтому я предложил помощь. Не хочу, чтобы ты думала, что теперь я шантажирую тебя этим письмом… Поверь, это не так. Да, я должен выполнить просьбу папы. Вот только я еще действительно хочу сделать для тебя дизайнерский проект. Он будет очень хороший. И в дальнейшем, я тоже хочу тебе помогать. Свой бизнес – это трудно.
Женя аккуратно сложила листок два раза по сгибам и протянула его Никите.
– Спасибо, что дал прочитать.
– И еще… Прости меня.
Женя подняла голову и заглянула ему в глаза, шмыгнула носом и улыбнулась дрожащими губами.
– И ты меня прости. – Она помолчала немного, а потом нервно махнула рукой в сторону ноутбука. – Давай я покажу тебе все файлы, которые у меня есть на тему книжного. Мы с папой многое придумали, да и я теперь сижу по утрам и вечерам и решаю, как все лучше устроить, выбираю мебель и изучаю мировую историю библиотек и книжных магазинов. Много интересного и это помогает.
Они обсуждали проект часа два, какие-то предложения вычеркивали, какие-то добавляли. Никита ловил в душе привычное творческое нетерпение, чувствовал себя в дизайнерской стихии как рыба в воде и изредка бросал на Женю короткие взгляды.
Мысли о кольце жужжали в висках, и прогнать их не получалось.
– Вечером встречаемся внизу, как и договаривались. И надо будет что-то делать с лестницей, покупатели не должны иметь возможность подниматься на второй этаж, раз магазин только на первом, – сказал Никита, уходя. – Пришли мне план первого этажа на почту, пожалуйста. И не волнуйся, все получится, исполним твою мечту. Я рядом.
Когда дверь за Никитой закрылась, она подошла к столу, положила руку на спинку стула и сжала ее.
– Ты ошибся, – прошептала Женя, и по щекам потекли слезы, которые она тут же вытерла ладонью. – Моя заветная мечта совсем другая… – Я люблю тебя, Никита. С того первого дня, как увидела… тысячу лет… люблю. И папа знал это.
