Олег схватил свою порцию и, навалившись на Алекса, одной рукой сжал его челюсть. Не давая мужчине вырваться, он начал заливать бренди в его приоткрытый рот. Дождавшись первого принудительного глотка, он заткнул британцу нос и влил в глотку ещё немного. Тот пытался выплюнуть выпитое, но что-то всё равно попадало в организм. Почти мгновенно телом англичанина овладел паралич. Он размяк и перестал сопротивляться, медленно моргая.
– Сука, – пробормотал Мелисов, тяжело дыша.
Поднявшись, он поставил стакан на стол и нервно закурил. Мужчина понятия не имел, сколько будет действовать та дрянь, которой его собирались опоить, но убедившись, что британец овощ, стремительно покинул номер. Тратить время на поиски конверта было нельзя, то, что Шеттер далеко не безобидный гость, стало очевидно. Выйдя из гостиницы, он добрался до ближайшего автомата и набрал заветный номер.
Через пять минут за ним приехала машина.
– Отличная работа, – улыбнулся Третьяков, пылко пожимая руку Олега. – Гениальная придумка про желание бежать из страны.
– Зачем тогда он хотел меня опоить? Не поверил?
– Думаю, хотел подстраховаться, провести допрос.
Какое-то время в салоне было тихо.
– Куда мы едем? – спросил Олег, мельком глянув в окно.
– Мы выяснили, кому принадлежал тот стих из выпуска Лаврова. Заберёте мразь прямо сейчас.
Мелисов откинулся на спинку и прикрыл глаза.
Через пятнадцать минут он вместе с двумя сотрудниками НКВД проходил в довольно убогую квартиру. Олег вошёл в гостиную последним и замер, точно громом поверженный. Его Серёжа сидел за столом и играл в карты с каким-то типом. Третий сидел на диване и листал газету. Заметив вошедших, компаньоны синхронно замерли.
– Товарищ Улицкий? – спросил усатый энкавэдэшник, подходя к тому, что сидел на диване.
– Да. А вы…? – спросил тот, бледнея на глазах.
– Вы арестованы за антисоветскую пропаганду, – грубо заявил усач. Его коллега тут же оказался рядом. Схватив Андрея, они заломили ему руки и потащили на выход. Хлопнула входная дверь. В воздухе висело страшное напряжение.
Багрянов встал и выронил карты на пол. Не веря своим глазам, он подошёл к Олегу, ощущая начинающуюся истерику.
– Я тебя ненавижу! – взревел он так, что сидящий за столом Шорохов вздрогнул.
– Не истери, – отрезал Мелисов.
– Не прикасайся ко мне! Не разговаривай со мной! Больше никогда! Ты предатель! – орал Сергей, краснея.
Сердце мужчины обливалось кровью от таких слов. Не выдержав, он ударил Багрянова по щеке. Тот отшатнулся назад от силы пощёчины и выбежал из комнаты. Мелисов последовал за ним. Задыхающийся и истерящий Сергей скрылся в ванной и запер дверь. Его душили рыдания.
– Я убегу нахер, понял? Не увидишь меня больше! – орал Багрянов.
– Открой дверь, истеричка проклятая! – в бешенстве выкрикнул Олег, ударяя по ней кулаком.
– Никогда! – ударив дверь с другой стороны, проорал Серёжа.
Скрипнув зубами, Мелисов медленно потёр шею сзади и вытащил из рукава револьвер.
Мелисов приставил дуло к двери там, где находился замок. Шорохов, выскочивший из комнаты вслед за парочкой, потрясённо замер у стены, не решаясь что-либо сказать, чтобы не получить шальную пулю в лоб.
– Идиот, они могут сейчас вернуться с обыском! – крикнул Олег, ударяя второй рукой по двери.
Мелисов понятия не имел, почему чекисты не произвели его сразу, но знал, что он не является обязательным условием при задержании, равно как и то, что молодчикам ничего не стоит вернуться.
Сергей, стоя по другую сторону двери и рыдая, ударил в ответ по деревянной поверхности.
– Я стреляю. Если попаду в тебя – уж не обессудь, – гневливо произнёс Мелисов и взвёл курок.
Он подождал несколько секунд и отчётливо услышал, как Багрянов отошёл в сторону. Всё, как мужчина и рассчитывал.
