Рассвет, как ему и положено, «брезжил», а Пузырь лапой стучал ей по щеке, явно будил, и будил срочно.
Он распушил хвост, как всегда пушил при виде опасности или добычи; шарообразный хвост и шерсть дыбом на макушке – смешнейшее зрелище, только по несмешным поводам. Хотя, возможно, снова пришла лиса?
С террасы слышался шум, будто били журналом по стене.
Оля заперла кота в доме, вышла на террасу и увидела птицу.
Она билась крыльями об окошко наверху, хотя чуть ниже дверь была открыта: эта дверь вообще, по жизни, изнутри не закрывалась, хоть испанская, хоть австралийская – там были сломаны задвижки.
Безмозглый дрозд с желтым клювом не понимал, что чуточку вниз – и он на воле.
Он уже долго бился.
Если поймать его в тряпку и выпустить, можно сломать крыло.
Этого Оля очень испугалась. А маханье руками и полотенцами ничего не дало.
Устав, птица отлетела назад, ударилось об стекло напротив, упала на стол, на спину, лапами кверху. И осталась так лежать неподвижно. Все!
Оля заорала и сбежала в комнату.
Боже, убила птицу. Теперь ее хоронить.
Пузырь смотрел, как бы спрашивая: ну че там? Хвост был по-прежнему распушен до отказа.
Оля сидела минут десять, соображая, что же делать.
Нет людей – это прекрасно. Но и спросить некого. Она убила птицу, залетевшую в дом! Это ужасная примета и груз на сердце.
Что же делать, придется хоронить. Иначе она так и будет лежать на столе. Кровь будет течь. Господи, помоги!
И Оля вышла на террасу.
Дрозд стоял на столе на своих двоих, живой и невредимый, и крутил головой. Сил набирался. Чтоб опять начать колотиться в окна.
Оля вынула оконную раму террасы – весь блок.
Птица вмиг улетела.
Кот сидел в комнате, хвост потихоньку сужался, ни опасности, ни добычи уже не было.
– Какая ерунда выбивает и отнимает душу, как я испугалась, Пузырь! Никому не расскажу об этом. И ты не рассказывай, мой лев.
Кажется, кот кивнул?..
– Я вспоминаю, что дети боятся двоек. Взрослые боятся начальников. А я испугалась птички! Крохотного существа! Я что такое вообще?
Оля искупалась в ручье, поела консервов, накормила кота, сфотографировала лягушонка, который прискакал на крыльцо.
Ей оставалось жить в этой глуши всего два дня.
Время пролетело, как одни сутки сна, как одно воспоминание. Толпа очень милых и абсолютно чужих людей стояла за ее спиной.
Она их сделала своими, написав о них и вспомнив.
Начался ливень.
Остались три вопроса.
Вопрос 8
Все люди и все ситуации – необычные. Буквально все. Честное слово.
У моей ученицы Юли было два братика, она их всегда нянчила, когда маме надо было куда-нибудь уйти.
Иногда мы занимались – и попутно нянчились с малышами.
Это не было тихонькое «агу-агу»: дети носились туда-сюда-туда-сюда с утра до ночи и с ночи до утра, дрались, царапались и кидались игрушками друг в друга, причиняя друг другу довольно сильную боль: ну-ка, получи по лбу грузовиком, небось почувствуешь.
Мы с Юлей тоже получали и по лбу, и по ногам. Маленькие мальчики, одному полтора года, другому три. Что возьмешь.
Они не сразу научились бегать, но, когда бегать еще не умели, они так же шустро всюду ползали, так же царапались, кусались и истязали друг друга, пока не поднимался оглушительный рев одного из них или обоих.
Говорят, человек абсолютно счастлив в раннем детстве, в счастливой семье, где мама, папа, братики и сестрички.
Возможно.
Но почему-то абсолютно счастливые люди беспрерывно кусаются, дерутся, орут и рыдают.
В общем, мальчики проводили досуг как умели: активные, подвижные дети, квартира маленькая. Почему бы не поиграть и не повозиться, это – в пределах нормы.
К тому же с юмором у них было отлично: они любили перетянуть вход в комнату веревочкой, чтоб любой входящий тут же упал, желательно – с горячим чайником или с кастрюлей супа: это очень поднимало малышам настроение.
Чтобы как-то отвлечь ребятишек от необычного поведения, а заодно приучить любить живую природу, папа подарил им круглого рыжего хомяка с белой грудкой.
Через неделю он унес его на работу во избежание разрыва сердца и у себя, и у него: бутузы решили открутить хомяку голову и посмотреть, что будет. Хорошо, что Юля вовремя заметила и начала откручивать головы им самим. Поднялся рев, и хомяк был увезен.
Хомяк-то да, а Юлиной маме ехать было некуда: да и зачем! Счастливая мать троих детей живет в своей семье, в окружении родных и любимых – не об этом ли мечтает каждая девушка?
Семейное счастье постоянно светилось в огромных глазах Юлиной мамы. Она уже не вмешивалась в отношения сыновей друг с другом, а постоянно варила что-то в ковшике (не сонное ли зелье?).
Ведь у нее не было мысли, что завтра это закончится, ребята подрастут и будут вести себя чуть тише. В ближайшие десять лет мама планировала прятаться за ковшиком на плите, в ванной и в туалете.