Она нашла няню, даже трех нянь, но почему-то всем троим куда-то срочно понадобилось уехать: так-то им малыши понравились и все их устроило, просто не судьба.
В этой атмосфере любви, радости и тепла домашнего очага мы с Юлей готовились к ЕГЭ, в частности, писали разные сочинения; мне запомнилась тема
Ничего не выдумывая и не приплетая никакого героизма (хотя здесь ему как раз было бы самое место!), Юля написала, что никаких плюсов проживания в большой семье нет, и что семью она не хочет никакую – ни большую, ни маленькую: она мечтает жить одна.
Я не стала критиковать ее выстраданное мнение: сочинение получилось прекрасное, главное – искреннее.
В конце учебного года, перед экзаменами, Юля сказала:
– Ольга Васильевна, мама ушла, а мне надо выбежать буквально на пятнадцать минут! Вы не могли бы остаться с ребятами вот совсем на чуть-чуть? Я добегу до метро, заберу телефон из ремонта – и тут же назад, пулей! Я без него как без рук.
– Юль, есть у меня время, не волнуйся, – сказала я. – Иди спокойно, не беги.
Юля ушла.
Младший мальчик спал, старший смотрел мультики. Вроде все было тихо-спокойно.
Воспоминания о Сашеньке, который стал директором завода, я решительно отогнала.
Позвонила Юлина мама:
– Ольга Васильевна, простите нас! Я уже еду домой. Как они там?
– Дав общем ничего. Хотя… Митя нашел зеленую коробку с какими-то горошинами и ест. В руки не отдает, прячет за спину.
– Ну, пусть ест! Это его горошины. Ему их можно.
– Да, но он их ест вместе с коробкой.
Юлина мама помолчала и печально сказала:
– Ну – пусть. Может, организм требует.
Так ли много мам-одиночек? Возможно, у них нет денег оплачивать частные уроки. Вспоминала-вспоминала… – пожалуй, три раза я встречала такие семьи.
А вот пап-одиночек я встречала часто.
Собственно, тоже три раза.
Все понятно, не так ли.
И у всех троих пап-одиночек – дочери. И мамы их живы-здоровы. Но с ними не живут.
Первый папа-одиночка меня пригласил к своему ребенку, так как вообще позвал репетиторов по всем предметам, кроме ОБЖ.
Состоятельный папа, сам все на свете знает, сразу меня обучил, как именно работать с его дочерью, составил план, план сразу – на стенку, рядом с планами для химика, физика, математика, педагога по немецкому, по китайскому, тренера по плаванию. Четко и ясно.
Но запомнила я эту семью смутно, потому что долго мы не прозанимались: от освоения наук и дисциплин – всех, какие есть на свете – девочка сникла, скуксилась и даже, кажется, слегла на некоторое время.
И папа пересмотрел план воспитания, изъяв не самые актуальные пункты из режима ребенка.
Вторую семью я запомнила хорошо, потому что мне нравилась ученица, ее красивый одинокий папа и вообще их квартира.
Например, у них не было ни стен, ни потолка, ни толком пола.
Ванны тоже не было.
Каюсь, я бестактно спросила, а где же ванна из ванной.
– А я ее выкинул, – махнул рукой папа. И грустно посмотрел на меня синими глазами с длинными, конечно, ресницами.
Он всегда сидел в соседней комнате за компьютером, когда мы занимались с его дочкой, и вокруг него все время что-то падало.
Он складывал вещи в непрочные высокие кипы и стопки, вот они и распадались. Затем он выстраивал новые пирамиды. Обновлял обстановку то есть.
В их большой квартире оставались только узенькие стёжки для прохода. Поэтому толстый репетитор, к примеру, им не подошел бы. И крупное домашнее животное не прижилось бы. А мы с их стройным рыжим котиком нормально помещались. И экзамен девочка хорошо сдала.
Третья ученица тоже жила с папой. Ее папа вел со мной довольно длинные политические беседы, «плавно и протяжно», как сказал баснописец.
У этого папы была в характере странная склонность к детализации любой ерунды. Когда он звонил, чтобы отменить занятие, то всегда подробнейше описывал причины отмены, что им предшествовало, что за ними последует, а я висела на поручне в маршрутке и слушала.
Вскоре он признался, что сам – репетитор, только по другому предмету.
Мигом все встало на места: ясно, он привык разговаривать с ничего не понимающими людьми ровно как с идиотами, и это у него профессиональная деформация.
Во всех трех семьях царил покой, отсутствие ненужной суеты.
Повсюду стояли, лежали и висели многочисленные необходимые в хозяйстве предметы: удочки, велосипеды, дрели, коньки, лодочные моторы, бобины проволоки, доски, плинтусы, запасные системные блоки и мониторы.
Они спокойно покрывались защитным слоем пыли и никому не мешали.
Раковину папы не мыли, пол не подметали, и как-то раз с дочкой репетитора по другому предмету мы таки вымыли раковину: ее цвет уже совсем не был различим под вуалью времени.
Мамы то и дело шпыняют девочек за недомытую вилку, пиханье под диван колготок, разлитие лака на стол и хранение хлеба под матрасом.
Все не так этим мамам – нипочем им не угодишь!
С папами все проще.
Они эту бабью чепуху просто не видят.