Нет ванны – да и черт с ней. Есть – тоже не помешает. А помешает, так выкинем, силы хватит вполне.
Папы-одиночки не орут, не критикуют, не заставляют, не закатывают сцен, не срывают на дочери злобу: учись, моя принцесса. Учись и будь умницей.
На свете счастья нет, но есть покой и воля.
К маленькой девочке Саше я попала ненадолго несколько лет назад. То ли ее репетитор куда-то уехал, то ли ей нужно было помочь в какой-то конкретной работе – уже не помню.
Саша была дома с няней и собакой шпицем; позже пришла ее мама и мы познакомились.
Саша очаровательная, даже – красавица, лет ей было всего 9 или 10, и пока мы занимались, она мне кого-то сильнейше напоминала.
Поворот головы, профиль, ямочки на щеках, губы… – бывает, видишь чье-то сходство с человеком, которого точно знаешь, но с кем – не можешь понять.
В конце урока говорю:
– Саш, ты настоящая принцесса. Кого-то ты мне напоминаешь. Как будто мы давно знакомы. Мы не виделись раньше?
– По-моему нет… Я похожа на бабушку. Не на папу, не на маму, а именно на бабушку. Вот.
И Саша показала фотографию, где она сидела в обнимку с бабушкой – Ларисой Луппиан, женой Боярского.
Я посмотрела на Сашин дневник; там было написано «Дневник ученицы такого-то класса Боярской Александры».
– Точно! Конечно, я знаю твою бабушку. Очень похожа! – говорю.
На следующей неделе в городе проводилось какое-то общенародное голосование.
Прихожу к Саше – она сразу:
– Вы голосовали?
– Неа.
– Как?! Почему?!
– А ты?
– Я же маленькая, права не имею.
– А если бы имела?
– Я бы голосовала за папу!
– За папу – святое дело. Но ведь он не баллотировался. В смысле – не выдвигался.
– Я мечтаю, чтоб он был после Путина.
– А что, это идея! Отлично его помню. Его знала вся страна, когда он пел про динозавриков.
– Про кого – про кого?…
– Как?! – говорю. – Ты не знаешь? Твой папа был знаменитым динозавриком!
– Как «динозавриком»?..
– Слушай скорей.
И я включила в телефоне видеосюжет с песней «Динозаврики».
Саша широко раскрыла глаза и смотрела в телефон, завороженная. Никто ей этого раньше почему-то не показывал.
– Это папа?!!! Не похож на как сейчас… Светленький, смотрите! Как я! И зуба, зуба нет!
Закончилась песенка, Саша улыбалась. Потом посерьезнела и строго посмотрела на меня:
– Почему вы не голосовали за Путина? А?
– Надоел, – сказала я.
– Тогда понятно, – согласилась Саша.
Вопрос 9
Любой – вряд ли: нужно терпение, симпатия к людям. Нельзя считать учеников тупыми, например. Тот, кто ставит детей ниже себя, профнепригоден.
Но вы спрашиваете о самом трудном.
Труднее всего две вещи.
1) Найти ниточку, за которую если потянешь, человек расцветает.
2) Очень трудно видеть чужую боль.
Не знаю грамматической темы в английском
И все же, чтоб понять ее суть, надо сперва посравнивать русские прилагательные по принципу
Все объясняю, Люба внимательно слушает.
– Высокий, – говорю.
– Высочее.
– Какое-такое «высочее»? Как ты говоришь, когда один человек более высокий, чем другой? Ты говоришь, что он…?
– Более высокий. Высочёе. Высочее.
– Подумай.
Люба думает. Любе одиннадцать лет, не три года. Она учится на пятерки, родилась и живет в России, русский – ее родной язык. Поскольку время не резиновое, подсказываю: «выше».
Берем другое прилагательное – «хороший».
– Хорошёе, хороший-прехороший, – говорит Люба.
– Мы не говорим «хорошёе». Один человек хороший, а другой еще…
– Хоро́шее, – меняет ударение Люба.
– Слово может меняться, – говорю я. – По звучанию, по написанию. Как ты говоришь в жизни? Эти фломастеры хорошие, а эти еще…?
– Хороше́е, – упрямо говорит Люба.
– Думаешь, если несколько раз повторить одно и то же, оно поздно или рано станет правильным? Если
– Не так. А можно другое слово?
– Давай. «Плохой».
– Плохее.
И так у нее со всеми прилагательными.
Мы долго мусолили «плохой – плохее – наиплохейший», потом спокойно до всего докопались, перешли в английский, все записали, как полагается, фломастерами и маркерами. Люба разукрасила записи цветочками, завитушками, приклеила золотую рыбку.
Я спросила, понятна ли тема, Люба ответила, что полностью понятна, после чего на практике выяснилось, что она не поняла ровным счетом ничего и у нас еще большой путь впереди.
А потом мы написали диктант.
Люба написала тридцать английских слов, которые впервые увидела десятью минутами раньше, без единой ошибки.
При этом прочитать их не смогла.
Слова длинные, букв по двенадцать.
Оказалось, что она как будто фотографирует слова и спокойно воспроизводит их, как картинки.