Потом Иван пошел гулять по городу. Светило солнце, но дул холодный ветер, и он под самое горло застегнул «молнию» на плохо очистившейся куртке. Нашел знаменитую Богатяновку, побродил по столетнему булыжнику, исковеркованному кое-где разрытиями последнего времени, поглазел на старинные домишки, в которых паспортный режим проверял еще царский городовой... Когда-то здесь жили знаменитые ростовские бандиты, а известный налетчик Ванька Медик, обложенный угрозыском на очередной «малине», спрятался в обитый железом сундук и, подложив под крышку тяжелый медный пятак, через щель отстреливался до последнего патрона из длинноствольного маузера.
Здесь почти ничего не изменилось, и на миг ему показалось, что он бродит по Ростову начала прошлого века... Только телевизионные антенны на хлипких крышах сбивали впечатление и возвращали журналиста в неухоженный район третьего тысячелетия.
Улица с трамвайными рельсами была разбита до непотребного состояния, но машины обреченно тянулись по ней, медленно перекатываясь через выбоины и рытвины. Через темные подворотни он заходил в убогие дворы с железными лестницами, ведущими на проржавевшие железные галереи. Ему надо было подыскать сьемную квартиру, но обстановка, в особенности дворовые колонки и дощатые сортиры в углах, не располагали к поселению...
Внезапно он вышел на «блошиный» рынок, где вдоль рельсов, прямо на проезжей части, явно бедствующий люд разложил всякое старье. Как ни странно, здесь было много соотечественников-украинцев, которых он узнавал безошибочно, хотя почти все говорили по-русски. Когда проходил редкий трамвай, продавцы шарахались в сторону, потом возвращались на свои места. Иван подумал, что если кто-то увлечется торгом, то дело может кончиться трагически...
Через несколько кварталов начался ростовский рынок, у входа продавали ножи: складные, охотничьи, метательные – всякие. Черепахин походил по продовольственным рядам: полюбовался рыбными, овощными, фруктовыми развалами, на втором этаже мясного павильона напробовался домашних копченостей и сыров, выпил стакан кислого молока под запеченной палево-золотистой корочкой. Пройдя рынок насквозь, он по крутому спуску дошел до набережной и, присев на лавочку, стал наблюдать за буксирами и баржами, неспешно плывущими по широкому в этом месте Дону. И расслабленно размышлял.
Город нравился своей неспешностью и основательностью, но еще неделю назад он не собирался перебираться сюда на жительство. А теперь у него не оставалось другого выхода.
Замерзнув, он перекусил в шашлычной над темной холодной водой, вернулся на Большую Садовую, купил в киоске газету объявлений и без труда выбрал несколько подходящих вариантов съемных квартир. Оставалось позвонить и договориться конкретно.
Но Переверзев посоветовал не спешить с переездом:
– Живи пока у меня: и охрана, и защита, и еда – все бесплатно! Осмотришься, обживешься, привыкнешь к городу, а там посмотришь... Мы же старые друзья! Расслабься и отдыхай. Хочешь, я телок подгоню? Домашние, чистые...
– Спасибо, дружище, но мне сейчас не до телок...
– Ну, тогда просто отдыхай. В холодильнике пиво, рыбчик, тарашка, водка нашенская – «Белая березка»... Не стесняйся – ешь, пей, чувствуй себя, как дома...
Попов не позвонил ни вечером, ни утром следующего дня, ни днем. Ивана это начинало тревожить.
– По моему вопросу вестей не было? – на всякий случай поинтересовался он, хотя знал, что Переверзев сразу бы сообщил ему любую новость.
Игорь озадаченно покачал головой.
– Нет. Что-то и я ему не могу дозвониться. На работе его нет, домашний не отвечает, мобильник отключен... Может, в запое? Так вроде он этим не увлекается...
Иван насторожился.
– А может...
Но Переверзев даже слушать не стал.
– Не может! У тебя мания преследования! Я уже дал ребятам задание, они его найдут. Расслабься! Сегодня погуляем от души.
Вечером Переверзев повел гостя в ресторан «Фишка». Черепахин достаточно знал английский, чтобы оценить филигранность названия: «Фиш» – рыба, а «фишка» – нечто необычное, затейливое, привлекающее внимание... Что необычного можно придумать в рыбном краю? Экзотическую рыбу, вот что!
Небольшое помещение, прилавок со льдом, на котором лежали омары, креветки и незнакомые морские рыбы, каждую из которых приветливая официантка назвала по имени.
– Рекомендую сибас в соли, или дораду на гриле, а можно тюрбо в винном соусе, – улыбаясь, представляла девушка. – Есть барабулька – морская, а вот черноморская, она мельче, но очень вкусная... Кстати, только сейчас привезли свежайшие устрицы...
– Барабульку только утром доставили из Анапы, – с акцентом пояснил хозяин, он же шеф-повар: склонный к полноте симпатичный хорват с профессорской бородкой. – И черноморскую камбалу сегодня, так что рекомендую...
