Дорога была легкой, особенно по сравнению с тем, что было накануне. Мы шли меж редких деревьев, держась метрах в ста от видимой границы волчьего леса. Хотя сейчас этот лес и выглядел сплошной лужей, Макс говорил, что рисковать не стоит, что он вернет себе прежний вид и холод и станет еще злее. Хорошо, что мы к этому времени будем дома. Я смотрела, как он рассказывает Лине о разных существах, живущих в его мире. О тех, что водятся здесь, и тех, что за горами, о страшных и не очень. Межгорье было землей, огороженной со всех сторон цепочкой гор, закрытой от большого мира и относительно спокойной, хотя и здесь, по его словам, можно было нарваться на неприятности. Лина слушала, не отвлекаясь. Она, как все дети, любила сказки и, оказавшись в таковой, пребывала в полном восторге. Совершенно не вспоминая о тех ужасах, которые нам довелось пережить. Я наблюдала за ними, и испытывала противоречивые чувства. Мне не хотелось так скоро прощаться с Максом, сердце предательски сжималось от мысли, что вскоре мы расстанемся.
Сама я все время возвращалась к тому, что произошло накануне. Раз за разом прокручивала в памяти взрыв, уничтоживший всех монстров, и видела Макса, глаза которого полыхали огнем. Страшнее было то, как я почувствовала его ярость. А может и не его, может силы бушевавшей в нем. Даже сейчас память об этих чувствах, скрытая где-то в глубине сознания, мрачной тенью пробегалась по мне. Это было ненормально.
А если бы он не успокоился, что было бы тогда? Что-то произошло между нами — что-то, что помогло Максу прийти в себя и усмирить силу. Я не понимала, что это, боялась и не хотела этого.
Долго так продолжаться не могло. То, как мы сюда попали, принять было проще. Версия о какой-нибудь параллельной вселенной или общей для нас с сестрой коме мне была ближе, чем ее, что мы в сказке. Мы были
Он рассказывал о таштанах. Я не могла себе их представить. Сплошь сделанные из камня огромные драконы, способные разрушать целые города, исчезнувшие сотни лет назад. Считалось, что они заснули крепким сном на склонах оградительных гор и сами стали их частью.
— Я бы очень хотела их увидеть! — заявила сестренка.
— А ты бы не испугалась? — поддразнил ее Макс.
— Конечно, нет. Я ведь не желаю им зла.
— Они бы раздавили тебя, прежде чем узнали твои намерения! — смеялся он.
— А вот и нет!
— Отчего же?
— Я бы им сказала, что пришла дружить!
— Вряд ли они бы поняли.
— Меня все понимают! Как бабочки. — уверенно заявила девочка.
— Ага, бабочки. — поддразнил он.
— Правда! — обиженно заявила Лина и вырвалась вперед.
— Она все утро забавлялась с ними, — поддержала я сестру. — В нашем мире бабочки пугливые и не садятся на людей, а здесь — словно ручные.
Макс посмотрел на Лину, погрузившись в свои мысли и больше не улыбаясь. Видно, ему надоело забавлять нас рассказами.
— Смотрите! — крикнула она.
Лина стояла в центре небольшого вихря из бабочек. Они роились вокруг нее, словно исполняли неведомый нам танец, и с каждой минутой их становилось больше. Лина заливалась смехом. Я шагнула к сестре, немного завидуя ей: хотелось бы, чтобы они так же играли со мной. Сестренка сделала жест, и часть насекомых закружила возле меня — не так много, но достаточно, чтобы вызвать восторг. Они облепили мои руки, и я размахивала ими, словно крыльями, оставляя за собой шлейф из бабочек. Те совершенно не боялись и не желали улетать. Взлетая и снова садясь на свои места, эти крохотные яркие лепесточки пробуждали детскую радость и веру в волшебство.
Краем глаза я взглянула на Макса, ожидая увидеть его удивление, но как раз он удивил меня. Макс смотрел холодно и неодобрительно.
Он двинулся вперед и одернул малышку:
— Прекрати!
Лина застыла.
— Сейчас же! — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Никаких бабочек или любой другой живности! Как бы ты это не делала, не повторяй больше подобное! — Прозвучало грубо, и он добавил чуть мягче: — Хорошо?
Малышка стояла, сдерживая слезы. Бабочки разлетелись, рассеявшись по поляне.
— Нужно идти дальше, — напомнил Макс и зашагал вперед.
Я была в такой же растерянности, как и Лина, не понимая, что произошло.
— Не плачь малыш, все хорошо. — Я опустилась на колени, успокаивая сестренку. — Знаешь, некоторые мальчики просто не любят их.
— Не хочу больше с ним дружить, — сквозь слезы проговорила Лина.
— Вот я сейчас, пойду и поругаю его. Только не плачь, Лина, пожалуйста.
Она закивала, утирая слезы.
— Сильно-сильно?
— Сильно-сильно! — пообещала я и побежала за Максом.
— Что это было?! — закричала я от возмущения, пытаясь догнать. — Зачем ты так? Ты же обидел ее!
— Нужно идти, — бросил он, не оборачиваясь.
— Она еще ребенок! Так нельзя!
— У нас можно, — ответил он сухо.
— Да что на тебя нашло?! Зачем ты так с ней?
