– По-моему, вера, – я прижимаю руку к груди, – начинается вот здесь. Сердце не заставишь поверить в то, во что оно не желает верить.
Донован медленно кивает.
– Глубокая мысль, она делает тебе честь. Спасибо, что… что выслушала. И что проявила уважение к моему решению. Для меня это что-то новенькое. – Он трет затылок. – Прости, что столько лет тебе грубил.
Я машу рукой.
– Мы были совсем молоды, ты был еще незрелым юношей.
Мы дружно смеемся.
– А вот скажи… – Это звучит неожиданно, и я поворачиваюсь к нему. – Почему ТЫ веришь в Бога?
Я усмехаюсь, потом задумчиво опускаю голову.
– Наверное, для меня это утешение. Утешение, что я не одинока. Что при всех подножках, которые иногда подставляет жизнь, есть кто-то, кому я небезразлична, кто поддерживает меня и дарит силы для преодоления испытаний. Пойми меня правильно, у меня тоже бывают моменты, когда я восстаю против Бога. Но при этом у меня остается чувство… трудно подыскать правильное слово… чувство мира у меня внутри, уверенность, что я не противостою жизни в одиночку – не знаю, понятно ли вышло… Бог для меня – это… как друг. Далекий друг.
Донован чешет подбородок. Должна сказать, его впечатлили мои слова.
– Что ж… – Он кивает, потом усмехается. – Уважаю.
– Что тебя насмешило? «Бог как друг» для тебя слишком слащаво?
– Слащаво?! – выкрикивает Донован. – Чизкейк – вот что это такое, Инка!
Теперь смешно мне. Донован качает головой, но теперь он, как я погляжу, разобрался, кто я такая. Я торжествую. Наконец-то свобода! Я открываю свою коробочку и впиваюсь зубами в куриную ножку. Плевать на предостережения Наны! Я ужасно проголодалась.
– Врать не буду, выглядит аппетитно.
Оказывается, Донован хищнически пожирает глазами мою еду.
– Хочешь попробовать?
– Совсем чуточку. – Он придвигается ближе.
– В следующий раз не будешь все скармливать голубям.
Я смотрю на его пальцы, рвущие мою курятину. Обручальное кольцо отсутствует.
– Что случилось с твоей девушкой? – спрашиваю я полушутя и тут же спохватываюсь, что допустила оплошность.
Донован замирает, роняет кусочек курятины, отводит глаза.
– Прости. Можешь не отвечать, – торопливо отступаю я.
Донован отряхивает руки.
– Мы расстались.
– Как жаль!
Он достает из кармана толстовки мятый платок.
– Жалеть тут не о чем, – бормочет он, вытирая руки. – Прошло уже пару лет, та история поросла быльем.
– Вы были вместе с самой школы.
– Что с того? Проехали. Я больше ее не люблю. Просто… – Он хмурится. – Мне не нравится, как на меня подействовало это расставание, понимаешь?
– А то! Мы с моим парнем расстались три года назад. То есть это он расстался со мной. Нашел работу в Нью-Йорке. Захотел все начать сначала. Как тебе это нравится?
– Совсем не нравится. – Донован опускает голову, как будто решил продемонстрировать мне свои тугие афрокосички. – В общем, психотерапия – полезная штука.
–
Донован по-своему истолковывает мои взлетевшие на лоб брови и говорит:
– Инка, психотерапия существует не только для белых.
– Кто бы спорил, – хмуро отвечаю я. – Просто я считала, что к ней прибегают только супружеские пары.
– А вот и нет, одиночки тоже. От души рекомендую своего психотерапевта Джеки, она у меня ВВВВ.
– Кто она?!
Донована смешит мое недоумение.
– ВВВВ, Величайшая Во Все Времена. А ты что подумала?
– Ммм…
Донован качает головой. Мимо нас проезжает на одном заднем колесе юный велосипедист.
– Как ты справилась с разрывом?
Я задумываюсь над ответом, потом спохватываюсь, что слишком громко жую.
– Время, – отвечаю я. – Время и горы мороженого.
Он усмехается.
– Думаешь, оно того стоит? Я про психотерапию. Ты платишь за то, что тебя слушают, вот и все.
– Поверь, деньги расходуются не зря. Чем больше ты говоришь, тем больше выигрываешь.
– Да неужто?
Донован лезет в мою коробочку за куском курятины, который он туда уронил. В этот момент начинает вибрировать мой телефон.
– Это твой не появившийся друг? – спрашивает он, когда я стукаю пальцем по экрану, чтобы прочесть сообщение Наны. Она осталась ночевать у своей сестры.
– Не появившийся?.. – недоумеваю я, а потом соображаю, что он имеет в виду Алекса. – Нет, не он. – Я вытираю с ладоней соль и жир.
Донован тоже достает телефон.
– Черт! – Он вскакивает. – Мне пора.
Я вспоминаю свой волонтерский порыв на прошлой неделе. Донован меня, конечно, раздражает, но я все равно осталась довольна. Погрузилась в ощущение славных былых времен, когда волонтерствовала гораздо чаще.
Я встаю.
– Я передумала. Все-таки тоже пойду помогу бездомным.
Донован, глядя на меня, щурит глаза.
– А кто будет готовиться к собеседованию?
Я пожимаю плечами.
– Оно когда еще будет, только в понедельник!
– Тебе виднее. Только нам придется поторопиться.
Я бросаю свою коробочку из-под курицы в ближайшую урну.
– Признайся, – обращается ко мне Донован, на шее у которого от быстрой ходьбы мотается туда-сюда золотая цепь, – ты пошла, потому что тебе нравится моя компания.
– Я тебя умоляю!.. Ты о себе слишком высокого мнения.
Донован запрокидывает голову и хохочет. Ничего не могу с собой поделать – вижу ямочки у него на щеках.
