– Ладно, Маша, ступай-ка к себе в вагон, – неожиданно посоветовал он ей. – Я скоро тебя навещу, ты меня слышишь?..
Как оказалось, корейцы уже успели поужинать – обошлись своим продуктом, который взяли в дорогу. Так что, когда русские попытались навязать им тушенку со сгущенкой, они вежливо отказались.
– Ну вот, а мы-то старались… – недовольно пробурчал Козырев, когда они вернулись в свое купе. – Кстати, а ты что такой пьяный? – заметив, как штормит Бортника, как тот не может сфокусировать свой взгляд ни на одном предмете, спросил он его.
Жора пытался что-то сказать, но не смог, и тогда на помощь к нему пришел Жаков.
– Товарищ Козырев, а вы разве никогда не мучились животом?
– Мучился, – ответил тот. – Но, по крайней мере, у меня ноги не подкашивались и рожа не была такой кривой…
Жаков хмыкнул.
– Но ведь болезнь у каждого по-разному протекает, – заметил он. – У вас так, у Жоры… простите, капитана Бортника, – так…
Козырев бросил на него недовольный взгляд.
– Ты кого хочешь провести? – спросил он его. – Вот что, друзья… – уже совсем строго проговорил он. – С этой минуты – никакого вина! И чтобы ни на шаг из вагона – вам понятно?
– Так точно! – выпалил Жаков.
– Ну ни на шаг так ни на шаг… – с сожалением проговорил Бортник.
– Все… Думаю, к этому вопросу мы возвращаться больше не будем, – сказал Козырев. – А сейчас… Сейчас мы установим график дежурства. Дежурить будем по два часа… Один дежурит – двое спят, и так до самого утра… Кстати, днем тоже будем дежурить… – заявил он. – Итак, первым заступает на пост…
– Разрешите я?.. – попросил его Жаков.
– Добро! – кивнул москвич. – Дежурить будем в коридоре… Давай, проверь оружие – и вперед! – приказал он Алексею.
Тот отвернул полу пиджака, достал из-за пояса свой ТТ и, вынув из него обойму, передернул затвор. Следом раздался щелчок, после чего он возвратил обойму на место.
– Я пошел… – сказал он и вышел из купе. Жора хотел было последовать за ним, но Козырев остановил его.
– Стоять!
– Да я только покурю и назад… – говорит Бортник. – Ну что вы, ей-богу?..
– Кури здесь! – коротко бросил москвич. – И не вздумай выходить… Выйдешь – арестую!..
Жора, не привыкший к такому обращению, готов был взбрыкнуть, однако не посмел.
– Ладно!.. – бросил он и полез на вторую полку. На предложение Козырева занять нижнее место он заявил, что любит спать наверху и привычкам своим изменять не желает.
– Ну как хочешь… – буркнул старшой. – Только не упади. А то, гляжу, ты едва на ногах держишься… Ой, смотри, капитан, доиграешься… Думаешь, я не понял, что ты не на толчок ходил? Короче, я предупредил…
Потушив свет, он некоторое время молча сидел, уткнувшись зрачками в темноту и прислушиваясь к стуку вагонных колес. Тихий, покойный ход времени. Ощущение такое, будто бы все это с ним происходит во сне. А на самом деле нет никаких корейцев, нет этого поезда, а есть дом, жена, которая возится сейчас на кухне и вот-вот подаст свой голос. «Андрюша, еще не спишь?.. А я борщ на завтра приготовила. Твой любимый, со шкварками…»
«Господи, как же далеко я забрался, – подумал Козырев. – Но ничего, скоро я уже буду дома». При этой мысли он умиротворенно улыбнулся. Нет, правильно говорят: в гостях хорошо, а дома лучше. А тут еще и возраст дает о себе знать. Раньше он легок был на подъем и в командировки ездил с удовольствием, но с годами стал ощущать, что ему все труднее и труднее это дается. Едет, а сам думает: поскорее бы вернуться! Ну разве это дело?..
Дождавшись, когда Бортник уснет, он тоже лег. Спать не хотелось. Он лежал и слушал, как стучат вагонные колеса, налетая на железные стыки. «Как там наш Жаков?» – неожиданно подумал он. Впрочем, Жакова он считал человеком надежным. А вот этот увалень Бортник – совсем другой. Нет, мужик он ничего, но больно вольный какой-то. Но все, больше он ему не позволит выпить ни рюмки. Вот выполнят задание – тогда другое дело…
В эти минуты Алексей тоже думал о Жоре. «Ну что он, дурак, делает? А если Козырев припомнит ему все эти его выкрутасы? Может, это он мягко стелет, а потом как выдаст-выдаст!.. Ведь он – власть, к самому Берии в кабинет вхож, так что у него хватит сил и возможностей, чтобы испортить Жоре жизнь… Странно как-то. Вроде Гошка по жизни человек осторожный, а вот выпьет – и куда все девается?»
Ночью время тянется медленно, особенно если ты бодрствуешь, но зато оно богато на всякие разные мысли. Так мало-помалу Алексей увяз в воспоминаниях. Вначале что-то одно вспомнил, потом другое, третье – так и потянулись чередой в его сознании картины прошлого.
…Вот он, совсем крохотный мальчонка, лежит в люльке и прибывший на побывку отец-красноармеец протягивает ему вишенку. Купил пакетик этой ягоды на станции у какой-то старушки.
Интересно, сам Алексей все это запомнил или ему об этом кто-то потом рассказал? Ведь рядом была мать, были старшие братья и сестры…
Кто-то вдруг вбежал в дом: «Сергей! Беги! Тебя хотят убить…»
