– Отчислить? – от этого слова у Даши стиснуло желудок. Она прижала ладонь ко рту и подавила всхлип. Вместо того, чтобы заплакать, она вперила в зам декана холодный жесткий взгляд и произнесла:
– Вообще-то, у меня были причины.
– Вы болели? Справка есть? Дать разрешение могу только по уважительной причине.
– У меня мама умерла. Я осталась одна без денег и мне пришлось работать. Достаточно уважительно?
Вера Васильевна замолчала и пристально посмотрела на Дашу.
– Приходите завтра, я переговорю с Юрием Семеновичем. Посмотрим, что для вас можно сделать.
– Что за шум, а драки нет? – дверь кабинета открылась и в нее с шумно, на ходу стягивая перчатки и расстегивая пальто, вошел зам декана по платникам.
– Да вот, Сергей Александрович, ситуация. Очередной должник у нас нарисовался. Только девушка говорит, что у нее уважительная причина: мать скончалась и ей очень сложно теперь учиться.
Сергей Александрович повесил пальто в шкаф и подошел к столу, взял из рук Веры Васильевны Дашину зачетку и тихо присвистнул.
– Мда. У вас? Мама?
Даша кивнула.
– Ну так оформите ей академ и дело с концом. Пусть разберется со своими проблемами, а потом продолжит учебу.
– Ну, как скажете, – хмыкнула Вера Васильевна, пожала плечами и встала, – Присядьте пока.
Она подошла к шкафу со стеклянными дверцами и выудила оттуда толстую папку-скоросшиватель. Даша присела на краешек стула с жесткой спинкой и огляделась. Рабочие столы завалены стопками бумаг, по стенам развешано множество дипломов и плакатов. И портрет президента в рамочке.
– Заполните заявление, – и Вера Васильевна протянула Даше листок с распечатанным текстом, куда надо было вписать личные данные.
Даша взяла ручку, вытащила из сумки паспорт и стала писать.
***
– Ааа, жесть какая! Тридцатник с ветром! – Эдик схватил Дашу за руку, когда они вышли на улицу, бесцеремонно потащил, не спрашивая и не заигрывая. – Пойдем в «Погребок», детка. Погреем жопки. Нужно думать, что дальше делать, работу искать, все дела.
Даша не ответила. Не потому что от холодного воздуха было трудно дышать, а потому что слишком часто в последнее время реальность без подготовки обрушивала на нее лавину, придавливала, не оставляла выбора и права голоса.
«Погребок» – маленькая закусочная в подвале третьего корпуса – встретил их густыми запахами борща, рыбных пирогов и чего-то сладкого. От тепла тело налилось приятной усталостью, веки стали тяжелыми. Захотелось спать. Эдик отыскал свободный столик в темном, плохо освещенном углу, где их не толкали другие студенты, куда не долетали обрывки разговоров и откуда хорошо было видно, как открывалась и закрывалась дверь и на ее пороге появлялись в облаке пара веселые раскрасневшиеся счастливчики, пришедшие отметить допуск к экзаменам.
Даша сняла пуховик и, пока Эдик ходил к барной стойке, села за деревянный, отполированный множеством рук, стол, взгромоздила на него локти и охватила голову ладонями. Она опять сникла, ссутулилась, сжалась вся.
– Эй, детка, очнись! Страна ждет своих героев! Так, я взял нам по кофейку, тебе с сахаром?
– Что?
– Охренеть ты зависла. Кофе тебе, говорю, с сахаром?
– А. С сахаром.
Она никогда не пила кофе с сахаром, всегда только с молоком, но какое это имело сейчас значение?
– Так, детка. Собирайся в кучку давай, нет времени киснуть. Итак, что мы имеем? Сессию ты завалила, академ тебе оформили, времени свободного куча, но денех нет. Мани-мани-мани…
– Я ничтожество, – буркнула Даша и вздохнула.
– Воу, воу, воу, полегче! У всех бывают сложные дни!
– Да какие дни, Эдь! Все люди, как люди, а я как хрен на блюде. Ни одного зачета не сдала, ни одного! Денег ни хрена. Образования нет, опыта тоже. Куда меня возьмут работать, м? – она сделала большой глоток из чашки, которую Эдик поставил перед ней. – Фу, кислятина.
– Слушай, ну вот не надо сцен, а? Не поможет. И вообще, с чего-то же надо начинать. Абрамович вон тоже не сразу богатым родился.
– Ну я-то не Абрамович!
– Харе препираться. – Эдик выудил из кармана смартфон. – Так-так-так, посмотрим, че тут нам рынок труда предлагает.
На минуту он затих, а Даша со странной смесью отчаяния и надежды смотрела, как его большой палец проворно скользил по экрану, на секунды замирая, а потом снова продолжал движение.
– Администратор, консультант, консультант, помощник руководителя… Здравствуйте, я представитель компании «Орифлейм»! – фальцетом пропел он и расхохотался. – Матерь Божья, да что ж такое-то… Я гневаюсь!
– Я же говорила.
– Ничего ты не говорила. О! Воспитатель в детский сад! Воспитателем пойдешь?
– Эдь…
– Что? Оу, к детишкам ты не хочешь. Тааак. О, чудненько, смотри, официантка в кафе «Медея» требуется.
Даша вздохнула.
– Тут такое дело, детка. Сейчас не самое лучшее время выеживаться. Звони давай.
Он вложил телефон Даше в руку и их пальцы сплелись. Она замерла. Нет, он дотронулся совсем не так, как раньше забавы ради хватал ее за руки, сопровождая это дурацкими шуточками. Сейчас прикосновение было робкое, настоящее. Долгое мгновение они не двигались. Потом Даша отняла руку, сжала телефон и прошептала:
