– Я мечтала работать в большой компании, ходить на совещания, носить узкую юбку и каблуки, а не лавировать с подносом мимо пьяных рож…
– Деточка, мне до коликов хочется, чтобы твоя мечта исполнилась, правда-правда. Но если ты упала – не время себя жалеть. Нужно подняться, отряхнуться и идти дальше.
Даша усмехнулась.
– Ну да, как же. Исполнится она теперь. Я ни на что не способна.
– Послушай меня внимательно, детка. – беззаботная улыбка слетела с лица Эдика, глаза его сделались внимательными и строгими. – Когда мы были маленькими, и ты, и я, то всегда ждали помощи от родителей. Чтобы ни случилось, они приходили и спасали нас. И это было нормально. Но только теперь ты выросла, а рефлекс остался. Ты продолжаешь ждать. Ты ждешь неизвестно чего. У моря погоды. Ты сейчас боишься – прямо как тогда в детстве, когда ты просыпалась в темной комнате и, держась за прутья кроватки, звала на помощь маму. И мама приходила и брала тебя на ручки. И сейчас ты ждешь, что кто-то придет и волшебным образом все наладит, успокоит, устроит лучшим образом.
– Я? Я жду?
– Нет, блин, я! Деточка, давай я сейчас побуду немножко Морфеусом и дам тебе красную таблетку?
– А что, если я хочу синюю?
– Увы. У меня ее нет. Да если бы и была, не дал бы. А красная, она хоть и горькая, зато лучше всякого лекарства.
Даша откинулась назад на жесткую спинку лавки и, сощурив глаза, смотрела на Эдика. Не похоже это на него.
– Ну давай, философ, свою таблетку.
– Ты не ершись. Неприятно, знаю, но поверь мне, детка, это правда. Никто тебя не спасет. Никто, понимаешь? Не придет мама, не прилетит волшебник в голубом вертолете. – Он подтянулся на локтях и наклонился к ней через стол. – У тебя есть только твоя жизнь и на этом все. Она продлится может быть долго, а может быть завтра тебе кирпич на голову упадет. А потом в один миг все исчезнет. Пух! – он вскинул руки с растопыренными пальцами, изображая маленький взрыв, – И ты умрешь. Очень короткое и не очень веселое путешествие. Как ты проживешь эту жизнь? А вот это, детка, твоя личная головная боль. Никого, поверь мне, никого на самом деле это не волнует. Все заботятся только о своей шкуре. Можешь сокрушаться, кричать, ругаться и бить посуду. Если тебе от этого станет легче. – Он усмехнулся, но в глазах его не было веселья, – Пожалуйста! Только это ничего не изменит. Придется, детка, включаться в режим «стальные яйца».
Даша не слишком вежливо отвернулась, ослепленная муторным, нежеланным всплеском эмоций. А ведь он, черт возьми, прав! Ей всегда казалось, что впереди еще много времени и оно само собой как-нибудь устроится. Или кто-нибудь ей посодействует, поможет. Нет. Она действительно у себя одна и никто, кроме нее самой, и не подумает о ней заботиться.
Эдик протянул руку и сжал холодные Дашины пальцы.
– Конечно это сложно сразу. Понемножку. Шажок за шажком. По-другому никак.
Даша вздрогнула и посмотрела на него. Эдик улыбался и в его взгляде было что-то такое, от чего на душе становилось тепло и хорошо, совсем как в детстве. Она улыбнулась в ответ, едва уловимо, одними глазами, потом разблокировала телефон и набрала номер. Пять невыносимо длинных гудков прошло, прежде чем в трубке раздался веселый голос с акцентом:
– Алле! Слющаю!
– Я по объявлению, – произнесла Даша взволнованно, – вы ведь давали объявление, что вам нужна официантка?
– Да, давал. Очень шюстрый, расторопный девущка нужна!
– Я хочу попробовать!
– Приезжай, красавица, на этот… Как его? На беседа приезжай, посмотрим, поговорым.
Записав протянутым Эдиком огрызком карандаша на салфетке адрес, Даша нажала отбой. Сердце быстро колотилось и она закрыла лицо руками.
– Ну вот, а ты боялась! Только юбочка помялась! – хохотнул Эдик. Даша замахнулась на него в притворном возмущении, но он перехватил ее руку и прижал к столу. – Да у меня самого жопка жим-жим сделала! Я-то на работу еще не устраивался!
– Поедешь со мной? Мне страшно.
– Нет, детка. Сама-сама. Стальные яйца, помнишь?
Даша кивнула.
– Пойдем, я тебя до остановки провожу. Давай прямо сейчас, тут кто первый встал, того и тапки. Такие дела.
Они оделись, и Даша натянула поглубже капюшон, предчувствуя колючий мороз. Автобус долго ждать не пришлось – еще не успели заныть от холода пальцы на руках и ногах, как тяжело пыхтя поднялся в гору старенький ПАЗик и затормозил, скользя колесами по гладко укатанной дороге. Эдик, до этого безостановочно болтавший разные несерьезные глупости, вдруг резко замолчал, притянул Дашу к себе и поцеловал в краешек рта. Потом быстро прошептал:
– Удачи.
И подтолкнул ее к автобусу.
Глава 14
