— Я предлагаю остановиться на вине, что думаешь?
Пеппер сидел рядом с плитой, прищурившись и обвивая тело хвостом. Гермиона закрыла холодильник, пошевелила пальцами ног в носках, и снова открыла шкаф, доставая бутылку.
— Не осуждай меня, Пеппер. Иногда мне хочется выпить бокал вина, — Гермиона указала горлышком бутылки на кота, доставая бокал. — В этом нет ничего плохого. Я не собираюсь напиваться. Я не забуду покормить тебя. Ведь Гарри и Рон кормили тебя, пока меня не было, не так ли? Это была не моя вина, знаешь ли.
Если бы Живоглот был здесь, ей не пришлось бы беспокоиться о возможном присутствии анимагов. Он бы дал ей знать, как только она открыла дверь. Пеппер скорее бы сбежал от нее. Трусливый кот.
Пеппер доказал правоту Гермионы, когда та потянулась, чтобы погладить его — какое-то время он крутился возле ног, а затем выскочил из кухни. Она нахмурилась, глядя на оставшуюся пустоту под ладонью, сделала глоток вина, а затем прижала язык к нёбу, пробуя вкус.
Через несколько часов она уедет в Рим, чтобы убедиться, что Малфоя там нет. Она подумывала остаться в доме, но это было опасно на случай, если бы он появился не один. Если он вообще когда-нибудь появится.
Гермиона не помнила, что произошло, ровно как и те дети, которых они начали находить полгода назад на улице, не помнили тех месяцев, когда отсутствовали. Она была уверена, что попала к тем же самым людям или, по крайней мере, связанным с ними — она не слишком верила в совпадения.
Гарри и авроры получили от нее сообщения через блокнот, но сказали, что не ответили ей на случай, если бы блокнот был найден. Все, что они знали, это то, что Гермиона оказалась в ловушке в комнате с Малфоем и двумя другими членами группы, и к тому времени, когда они попытались выследить Малфоя, его точки не было ни на одной из карт. Когда она очнулась на улице, у нее не было ни блокнота, ни пузырьков с зельем, но, возможно, именно поэтому от нее просто избавились. Если бы они узнали, что Чарльз Уитворт — это Гермиона Грейнджер, они бы убили ее или использовали. А если бы они узнали о Задании…
Было четыре варианта развития событий равной степени вероятности, которые она прокручивала в голове с тех пор, как покинула офис Кингсли. Малфой сбежал при первой же возможности и не собирается возвращаться. Он был с группой или все еще проходил проверки, которые они для него подготовили, поэтому не воспользовался портключом. Его застали врасплох, прежде чем он смог использовать портключ, и теперь он мертв. Или он раскрыл операцию при первой же возможности и теперь находился именно там, где и намеревался быть, замышляя с Темной стороной свержение Министерства и захват волшебного мира.
Несмотря на их равнозначность Гермиона прекрасно знала, в каком порядке она предпочитала эти варианты, и удивлялась, почему смерть Малфоя находилась в самом его конце. Малфой всегда был способным. Умный, знающий, логичный, обладающий связями, наблюдательный, скрытный, манипулятивный, целеустремленный и способный классифицировать, устанавливать приоритеты и становиться полностью бесстрастным в течение нескольких секунд. Но его эмоции разрушали его. Именно эмоции сделали его неспособным сражаться за Тьму. Но если бы он смог, он стал бы для Министерства гораздо большей угрозой, чем когда-либо был оружием. По логике вещей его смерть должна была быть для нее более предпочтительным выбором, чем его пособничество Темной стороне. Но очевидно эмоции были не только проблемой Малфоя, и Гермиона всего несколько раз в жизни могла бы назвать чью-то смерть наилучшим исходом.
Авроры уже искали места, где бы он мог скрываться, но на самом деле у них был только один реальный вариант — ждать.
Гермиона опустилась в свое кресло в кабинете, сделала глоток вина и принялась изучать папки на столе. Иногда она замечала, что тишина в ушах звучала как гул, она заполняла всю ее голову до тех пор, пока не оставалась единственной вещью, на которой она могла сосредоточиться.
Она отставила бокал и постучала пальцами по краю стола, беря первую папку.
9 июля, 01:34
Она бежала по длинному коридору, вдалеке виднелся маленький светящийся шар, который становился все меньше по мере приближения к нему. Она должна была добраться до него, прежде чем он уменьшится окончательно, но она свернула в тот же самый поворот, в который всегда сворачивала, туда, куда, как она знала, должна была свернуть. На секунду, как всегда, она ожидала увидеть стену, но перед ней было лишь пустое пространство и еще больше темноты, и она продолжила бежать. Грохот ног за ее спиной удваивался, утраивался, группа преследователей превратилась в армию, и ее колени ударились о что-то мягкое.
