— Угроза поместить его в Азкабан на всю оставшуюся жизнь не особо помогла делу. — Голос Гарри был натянут, и, хотя внешне он казался спокойным, его гнев был так же заметен, как блеск в линзах его очков.
Прюит поднял палочку, и нога Гермионы буквально на секунду замерла в движении. Она надеялась, что никто не заметил этого, хотя прекрасно понимала, что это не так. Палочка была черной с небольшим изгибом посередине, а ручка тонкая, с изящным нижним выступом и толстой верхней частью. Она не помнила, чтобы когда-нибудь видела ее раньше, хотя Прюит смотрел на нее выжидательно.
— Это единственная палочка, которую мы нашли у него. Согласно договору у него может быть только палочка, выданная нами. Это нарушение договора, — сказал Личер, пристально смотря на Малфоя, который никак не отреагировал на слова аврора.
— Угрозами и предположениями вы ничего не добьетесь, — заметила Гермиона.
Она много раз использовала и то, и другое в отношении Малфоя, но держала эти наблюдения при себе, пока не настал момент поделиться — иногда озвучивание угроз и предположений заставляло его достаточно злиться, чтобы продолжать говорить, но в других случаях он замыкался, и тогда добиться от него чего-либо становилось невозможно.
То, что они говорили о Малфое так, как будто его не было в комнате, судя по всему было частью проблемы, потому что его скучающий вид сменился пристальным взглядом на нее. Обычно он смотрел прямо перед собой, как делали многие заключенные, которые давно перестали злиться на этот факт или, по крайней мере, молчаливо соглашались с таким обращением. Но из-за полученного глотка свободы или по другой неизвестной ей причине на этот раз раздражение Малфоя было видно весьма отчетливо.
Гермиона взяла волшебную палочку у Прюита, хмурясь из-за вибрации магии. Она внимательно посмотрела на нее, вертя между пальцами.
— Откуда вы взяли эту палочку? — Гермиона подняла глаза на Личера, и его брови взметнулись в короткой вспышке удивления.
Он переводил взгляд с нее на Малфоя и обратно, и она заметила шрам на краю правого глаза, спускающийся к виску.
— Она была у него. Когда мы приехали, мы произвели обыск.
— Где конкретно?
— В левом внутреннем кармане его мантии.
— Пытались ли с ее помощью вскрыть защитные чары или замки камеры? — Она снова посмотрела на аврора в наступившей тишине.
— Нет, — признал Прюит.
— То есть он не пытался сбежать и не пытался спрятать палочку. В противном случае логичнее было бы сперва аппарировать в Рим, где-то спрятать ее, а затем воспользоваться портключом. Мы выбрали его не за идиотизм.
Личер смотрел на нее с подозрением, и Гермиона почувствовала, как внутри нарастает негодование, а кулак сжимается вокруг палочки.
— Если только он не подумал, что вы ни в чем его не заподозрите, когда он появится с палочкой в очевидном месте…
— Если вы так думаете, то вы, веротяно, очень мало знаете об отношениях или прошлом между мной и Малфоем.
Она посмотрела на блондина, ничуть не удивившись, что тот смотрит в ответ. Он снова изучал ее, как изучают жука, пойманного на брюках — нечто среднее между любопытством и желанием избавиться, прежде чем тот укусит.
— Где ты ее взял?
В тот момент, когда она задала вопрос, Гермиона была уверена, что он ответит, а уже в следующую секунду, что не станет. Малфой, вероятно, думал, что сказанное было уловкой с ее стороны, но Гермиона была честна — она не недооценивала его, и если бы она думала, что он настолько глуп, чтобы унести с собой палочку, которую надеялся оставить, она бы никогда не согласилась на Задание.
— Они дали ее мне, — наконец выдавил он со странной заминкой и затяжкой в голосе, из-за которых она опустила глаза на его дрожащие руки, когда он снова попытался выпрямиться.
— Целитель уже в пути, — тихо произнес Гарри, и Гермиона кивнула, разжимая руку под предлогом того, что снова смотрит на палочку, хотя ее интересовала кровь на ботинках Малфоя.
Его мантия была порвана, а на шее виднелась красная полоса, которая могла быть порезом или полосой крови. Его глаза прошлись по ней — ее маггловской, повседневной одежде и растрепанных ото сна волосах — и она осознала свой внешний вид гораздо острее, чем под взглядами авроров в той комнате.
Ему было больно, потемневшие полуприкрытые веки свидетельствовали об истощении. В ее голове крутилась сотня вопросов, но они могли подождать до тех пор, пока Малфой не выздоровеет настолько, насколько это возможно. Его глаза встретились с ее странным взглядом, и они замерли, изучающе смотря друг на друга. В ближайшие часы сон им не светил.
05:00
Гермиона почувствовала легкое облегчение, когда они оказались в пещере, зная, что они только что пропустили начало восхода солнца, и что скоро она сможет задать все вопросы, которые мучили ее уже несколько дней. По дороге сюда она едва сдерживалась, и хотя Гермиона считала, что запомнила бы его ответы, было важно, чтобы она записала их точно.
— Ты в порядке?
