Однако нет ни малейших оснований предполагать, что каждый набор входящих импульсов, каждая новая совокупность опыта существуют в виде отдельного элемента некоторой пассивной сети, состоящей из кусочков. Их должно рассматривать как составляющие живых кратковременных установок данного организма или каких бы то ни было его частей, связанных с формированием того или иного ответа, а не как ряд собранных вместе и хранимых в организме отдельных событий.
Очевидно, Бартлетт предвидел концепцию «абстрагирования лингвистических идей», испытанную эмпирически более 40 лет спустя Брансфордом, Франксом, Торндайком и Кинчем и ставшую постоянной темой многих теорий семантической памяти, рассмотренных в этой книге (ср.: Rumelhart, Lindsay & Norman, 1972; Collins & Quillian, 1969; Neisser, 1976). Некоторые ученые критиковали предложенные Бартлеттом теорию запоминания и понятие схемы за их расплывчатость и за то, что их трудно эмпирически проверить, — и подчас справедливо.
Вклад Бартлетта важен по трем причинам. Во-первых, в его работах вводится понятие «абстрактной» памяти. Эти абстракции участвуют в заучивании нового материала и последующих его трансформациях. Во-вторых, он продемонстрировал возможность проведения исследований с реальным текстовым материалом и получения при этом полезных выводов. И наконец, его работа стала ценным образцом для его учеников (Бродбент, Браун, Конрад) и других ученых (Миллер, Найссер и Румельхарт).
С того времени, как Бартлетт ввел в научный оборот представление о том, что рассказы кодируются и запоминаются посредством схем, современные исследователи выдвинули ряд идей, позволяющих лучше понять функциональные особенности памяти на повествования. Современные теоретики попытались количественно определить некоторые из основных понятий абстрагирования лингвистических идей. Далее мы рассмотрим взгляды известных исследователей этого направления — Брансфорда и Франкса.
Утверждение, что под внешней структурой языка скрывается его глубинная структура, подчиняющаяся правилам трансформаций, привело к возникновению предположения о существовании других скрытых когнитивных структур. Среди наиболее любопытных — гипотезы Брансфорда и Франкса (1971, 1972). Одну из них (Franks & Bransford, 1971) мы изложили в главе 4. В этом эксперименте испытуемому показывали фигуры, полученные путем преобразования фигуры-прототипа, и просили оценить, видел ли он их раньше. В этом эксперименте испытуемые ошибочно и с высокой степенью уверенности опознавали прототип как ранее виденную фигуру. Вероятно, это можно объяснить тем, что у испытуемых в результате их опыта с данными экземплярами формировалась абстракция — фигура-прототип. Поэтому можно предположить, что люди формируют абстракции внешних впечатлений и что именно эти абстракции хранятся у человека в памяти.
Брансфорд и Франкс (Bransford & Franks, 1971) также выдвинули гипотезу, касающуюся кодирования предложений. Они составляли сложные предложения, состоявшие из четырех простых повествовательных частей, из которых можно было удалить одну, две или три части, оставив, таким образом, в составе сложного предложения соответственно три, две или одну пропозицию. Вот некоторые из этих предложений:
Муравьи на кухне ели сладкое желе, которое стояло на столе.
Муравьи ели сладкое желе, которое стояло на столе.
Муравьи на кухне ели желе, которое стояло на столе.
Муравьи на кухне ели сладкое желе.
Муравьи на кухне ели желе.
Муравьи ели сладкое желе.
Сладкое желе стояло на столе.
Муравьи ели желе, которое стояло на столе.
Муравьи были на кухне.
Желе стояло на столе.
Желе было сладкое.
Муравьи ели желе.
