Эксперимент состоял из двух частей: «усвоения» предложений и задачи на опознание. Во время опознания испытуемые должны были прочитать 24 сложных предложения, состоявших из простых предложений с одной, двумя или тремя пропозициями. После прочтения каждого предложения испытуемых отвлекали на 4 с для решения задачи по называнию цвета, а затем задавали вопрос о прочитанном предложении, чтобы убедиться, что испытуемые его закодировали. Например, если предложение было: «Камень скатился с горы», то им задавали вопрос: «Что сделал?» После усвоения испытуемыми всех 24 предложений экспериментатор читал вслух дополнительные предложения — некоторые новые и некоторые из первоначальных двадцати четырех. Новые предложения содержали различные части из предъявленных ранее сложных высказываний. Чтобы сформировать базовую линию для опознания, в новые предложения были включены некоторые «нескладные» предложения, необходимые для того, чтобы изменить соотношение между наборами пропозиций. Например, если первоначальное предложение было: «Камень, который скатился с горы, разрушил крошечную хижину на краю леса», а новое предложение — «Муравьи ели сладкое желе, которое стояло на столе», то давалось нескладное предложение: «Камень, который скатился с горы, разрушил муравьев, евших желе на кухне». Затем испытуемых просили показать, какое из прочитанных им новых, первоначальных и нескладных предложений они уже слышали на этапе усвоения. Независимо от верности ответа их просили оценить свою уверенность в ответе по 5-балльной шкале (от очень низкой до очень высокой). Результаты показали, что оценки были в основном одни и те же для старых и новых элементов и что уверенность испытуемых в своем ответе прямо соответствовала сложности предложения (рис. 11.2). Так, предложения, содержавшие четыре пропозиции, получали наивысшую оценку уверенности — около 3,5 (хотя оценку «четыре» испытуемые не выставили ни разу), предложения с тремя пропозициями вызывали меньше уверенности, и т. д. до предложений с одной пропозицией, получивших негативную оценку. Мало кого обманули нескладные предложения, получившие оценку около «минус 4» (это контрольное условие эксперимента было важно, чтобы показать, что испытуемые не основываются в своем ответе только на длине предложений).
Рис. 11.2. Зависимость уверенности в том, что данное предложение уже предъявлялось, от его сложности (количества содержащихся в нем пропозиций). Адаптировано из: Bransford & Franks, 1971
Видимо, в случае сложных предложений большая уверенность испытуемых в том, что данное предложение уже предъявлялось, была обусловлена тем, что из первоначальных предложений, предъявлявшихся им ранее, они абстрагировали основную идею и хранили именно этот абстрактный продукт, а не сами предложения в несвязном порядке. В теории познания и памяти эти результаты означают, что память человека на предложения — это не просто транскрипция слов вроде магнитофонной записи, а результат динамического процесса абстрагирования содержания. Конечно, это абстрактное содержание выводится из предложений и образует основу нашего впечатления о старых и новых предложениях. Подобно Хомскому, предложившему идею структурной лингвистики, сформулировав абстрактные принципы возможностей языка, Брансфорд и Франкс попытались описать, как в предложениях выражена содержательная информация, как она структурируется и как та или иная структура позволяет оценить новизну информации.
Из экспериментов Брансфорда и Франкса следует важный вывод о том, что люди не изолируют предложения (предположительно в памяти), если они семантически связаны. Информация из различных предложений каким-то образом объединяется в некую абстрактную форму, и эта абстракция запоминается человеком лучше, чем конкретная форма. В данной книге мы видели, что современная когнитивная психология занимается построением структур мысленной обработки, адекватно отражающих обработку информации, память и мышление. Компоненты языка, предполагаемые теориями Хомского, адекватно отражают структуру высказываний. С другой стороны, исследование Брансфорда и Франкса позволяет лучше понять конкретные типы трансформаций, происходящих при абстрагировании предложений.
Совершенно иной взгляд на лингвистическую обработку состоит в том, чтобы рассматривать информацию о повествованиях как структурируемую в форме иерархии, в которой самые важные идеи подкреплены менее важными утверждениями. С неофициальной точки зрения мы, по-видимому, понимаем рассказы иерархическим способом. Если нас просят рассказать, о чем эта книга (например, «Преступление и наказание»), мы можем попытаться найти одно предложение, которое воплощает ее сущность. Когда нас просят дать более широкую интерпретацию рассказа, мы можем обсудить его тему, сюжет, обстоятельства и концовку (см., например, Thorndyke, 1977).
